— Когда мы используем для путешествия заклятие из Книги Киевиц — все просто, — объяснила взволнованная ведьма, — все управляемо. Мы знаем, куда мы попадаем, зачем, как вернемся и сколько это продлится. Мы контролируем все! А тут — ничего! Третий Провал — неизвестная магия, которой никто еще не овладел. И она, в свою очередь, может завладеть нами. Мы не знаем, для чего нас сюда занесло, чем мы заплатим за это путешествие, как нам вернуться. Хотя, если верить моей прабабке, мы вовсе не выберемся отсюда уже никогда!..
— Навсегда останемся жить в Одессе? — Чуб еще несколько раз хлопнула дом по стене, дабы удостовериться в его материальности уже окончательно. — Я по Киеву буду скучать… Но все же не самый ужасный вариант ада, наверно. А если Третий Провал — и вовсе не ад? Если он исполняет желания! — взбудоражилась Даша.
— Лично я не испытывала желания тут оказаться.
— Что бы пожелать такого по-быстрому внаглую?.. Хочу, например, колье из бриллиантов! — Землепотрясная с любопытством завертелась, ожидая, не преподнесет ли мир ей чудесный бриллиантовый сюрприз.
— До чего же все ужасно, ужасно! — вскричала ведьма. — Ты хоть поняла, кем оказался мой милый папаша? Он не колдун… Мой папа — шпион! Гадкий, ничтожный шпик. Это его Мистрисс наняла, чтоб следить за Врубелем. А мама наверняка переспала с ним, чтобы выведать все его тайны. Это в ее стиле… кого я обманывала? Мама ничего не говорила мне про него потому, что он был ничем и никем! До чего же все просто — она просто залетела… фу… фу!
— Да ладно тебе, — Чуб постепенно приходила в себя. Город вокруг был успокаивающе реальным. Реальность подтверждал и собачий голод внутри — ей страшно захотелось есть, и она уже искала глазами ближайший доступный общепит. — Радуйся лучше, что все, в конце концов, прояснилось. Твоя мать пришла сюда ради Мистрисс. Мистрисс приехала ради Врубеля. А твоя мать уже знает Врубеля и не может подкатить к нему так близко, как мы. Вблизи ее парик и вуаль не спасут, он ее все равно узнает. И потому она поставила своего любимого мужчину, твоего папу — следить за Врубелем!
— Полагаешь, мама хотя бы с ним по любви? Уже легче… Было бы, кабы мы не сидели в Третьем Провале.
— Мы всего лишь в Одессе. И Врубель же выбрался как-то!
— Разве? Ты только что утверждала, что он уже мертв, — горько съехидничала ведьма.
— Помнишь, он сказал нам, что видел выступление Мистрисс в Одессе? И рисунок его из Одессы… Боже, он был здесь! — встрепенулась Землепотрясная Чуб.
Веда поморщилась при упоминании Бога, а Даша уже успела отыскать в кармане смартфон и наладить интернет-связь с настоящим — причину, по которой в Прошлом мобильные работали не хуже, чем в их реальном времени, Землепотрясная так и не смогла утрясти в голове до конца, хоть ей объясняли четырежды. Проблема в Прошлом была одна — отсутствии розеток для подзарядки, потому пользоваться связью Акнир просила лишь в крайнем форс-мажорном случае — и, по мнению Даши Чуб, сейчас был именно он.
Следовало признать: кое в чем Мистрисс Фей Эббот глаголила истину! Прогресс в виде Инета давал ответы на жизненно важные вопросы намного быстрее, чем Господь Бог. Стоило прогуглить два слова «Врубель Одесса», — Чуб гордо огласила:
— И не просто был — жил в Одессе три года назад!
— Где?
— Здесь, улица Софиевская, дом 18, квартира 10, — показала Даша на тот самый дом, с которым успела установить близкий тактильный контакт — небольшой трехэтажный особнячок с балконом и полукруглыми окнами на втором этаже. — На нем ща-с, в нашем времени, даже табличка в честь Миши имеется… Смотри! — она приподняла экран телефона, демонстрируя памятный знак с поясным изображением художника в сюртуке и с палитрой в руках, и приложила смартфон к стене дома, «повесив» на него барельеф. — Он приехал в Одессу сразу после любовного издепица с Эмилией Праховой, то есть с твоей мамой на деле… Пытался забыть ее. Одесситы во-още воображают, что первого Демона он написал у них. Пойдем, что ли, заглянем в подъезд? — шагнула она к парадному дома. — Правда, не знаю зачем, если Миши тут давно нет. А давай сначала чуток перекусим? А то мы ведь без ужина. Найдем пищеблок… Давай сходим в кафе «Фанкони»! Это место, где собирались все одесские писатели, поэты и даже Мишка Япончик! Ведь вообще никто не знает, как в реале выглядел Мишка! А мы его сфоткаем!..
Акнир равнодушно махнула рукой, и Чуб вновь нырнула в морские пучины Инета.
— Везуха! «Фанкони» уже открылся, а ведь мы могли разминуться в веках… если не врет GPS, это недалеко — на углу Катерининской и Ланжероновской, минут за двадцать дойдем. Вперед и с песней!
Она и впрямь тихо запело под нос «Ах, Одесса, не город, а невеста!» и бодро зашагала по залитой солнцем, словно позолоченной улице, с неприкрытым любопытством рассматривая идущую навстречу фасонную одесскую публику — эффектных галантерейных кавалеров в полосатых костюмах, дам в светлых платьях, прикрытых кружевными ажурными зонтами от солнца. К ним летели обрывки неспешных курортных бесед:
— Одесса с ее морем и лиманами изобилует средствами от ревматизма…
