– Здорово! – хохочет Генрих. – Сам придумал?
Костя неопределенно пожимает плечами: понимай как хочешь.
– Мне больше по душе другое выражение: красивая женщина не должна быть слишком умной – это отвлекает внимание, – Лера кидает выразительный взгляд на мужа.
Костя машинально смотрит в экран работающего телевизора с почти неслышным звуком, на экране знакомый по фото в газетах, коротко стриженный и оттого кажущийся большеголовым человек, с кем-то разговаривает, идет по заводской территории мимо огромных нефтяных емкостей, принимает какую-то делегацию… Генрих машинально полуоборачивается.
– Ба, знакомые все лица… Господин олигарх собственной персоной. Лерусь, включи, пожалуйста, звук, хотя да, там же по-итальянски, не надо.
– Ходорковский? – проверяет себя Костя.
– Он самый. Сидит, бедолага, в кутузке и, что характерно, будет сидеть. – Интонация сказанного не оставляет сомнений: альбинос этим обстоятельством доволен.
– А мне Мишу жалко, – Лера пригубливает бокал. – Ничем он не хуже других. Все, в общем, дрянцо, а отдувается он один.
– А разве миллиарды в России можно другим способом заработать?
– Я, Костя, о том же.
– Лера у нас известная либералка, я с ней уже и не спорю, – альбинос улыбается. – А знаете, как шел Ходор к своим миллиардам?.. Кто поумнее, тот принял новые правила игры – Рома, например; Миша же посчитал, что умнее всех. Вот и поплатился. Закогтил его Хозяин и не выпустит теперь, ни за что не выпустит. Сиделец Ходор, и надолго.
– Понимаете, Костя, сменилась власть, новые люди пришли, новые силы. Им тоже хочется все иметь. Для них Мишина компания – лакомый кусок. ее съесть надобно. А как? Вот и науськали прокуратуру, – Лера прилегла на диван, подобрав ноги.
– Ты не права, Лерусь. Дело не в деньгах, хотя и в них тоже. Власть олигархов кончилась. Придется подчиняться нам беспрекословно. А чтоб никаких вопросов и дерганий, напугать требовалось. Сильно напугать. Вот Ходор и подвернулся. В некотором роде образцово-показательный процесс.
– Образцово-показательное издевательство над законом, разве не так? – Костя в упор глядит на альбиноса, ожидая его реакции.
Тот ухмыляется:
– А кого это волнует? На Западе немного повоняли и замолчали. Кто в знак протеста ушел из бизнеса с Россией? Никто. А главное, друг мой Костя, народ наш богатеньких буратинок ненавидит всеми фибрами своей загадочной славянской души, радуется своим пылким, неуемным сердцем, когда их сажают. И не забывай, скоро выборы президента…
– Я хочу спать, а вы как хотите, – Лера зевает и начинает складывать тарелки в мойку на кухне. Костя берется ей помочь, она вежливо отстраняет его – не гостя это забота.
– Мы пойдем указанным путем, дорогая. Костя, пошли, покажу твою опочивальню на втором этаже…
