Один из мучающих меня ответов, почему мы, русские, и западные люди так разнимся, нашел я у Бердяева. Есть какая-то внутренняя болезнь русского духа. Чревата тяжелыми последствиями, однако таит и нечто положительное, недоступное западным людям иного склада. Гениям русской литературы открывались такие бездны и пределы, которые, может, и неведомы большинству западных людей, более закрытых, закованных присущей им душевной дисциплиной. Русская душа – по сути мистическая, мучают ее и испытывают бесы, легко поддается она соблазнам, подменам, полагает Бердяев, западная же душа отчасти умеет им сопротивляться. Разговор идет о веке девятнадцатом и самом начале прошлого, но звучит так, будто сегодня Бердяев рассуждает. Например, о ложной морали, ложных идеалах, приведших к бесовству революции. В революции-то и проявились сполна русские грехи и русские соблазны…
В Америке с 50-х годов стало модно быть «прозрачным», ясно представляющим свои задачи и цели. Отрефлексированным. А русский человек в значительной мере – «мутный», сам себя плохо понимающий. Вековечно такой, неизменчиво «мутный».
И еще я думаю о том, что русские люди и власть связаны сейчас круговой порукой: злобные инстинкты, мелкая и подленькая страстишка нажиться, не потратив усилий, за счет безудержного воровства и грабежа – внизу, и все то же самое, возведенное в степень, – наверху. Ненависть и презрение – взаимны, но народ ненавидит беспредельно лживую и подлую власть глубже – как писал Гершензон, с бессознательным мистическим ужасом, тем большим, что она – своя. Ненавидит и боится, и потому принимает такой, какая она есть, – власть, питаемую всем тем, чем живет и дышит народ, а значит, ту, которой он достоин и которой заслуживает.
Вернувшись из Италии, Костя вновь затворничает на даче, за исключением посещения накоротке Эктона. Задраивает люки и ложится на дно, по выражению Дани, единственно с которым из друзей постоянно поддерживает связь. Редактор как-то в гости наезжает и сообщает: известное московское издательство через полгода его трехтомник планирует выпустить (произносит с некоторым благоговением –
