верный проводник, и предложил наведаться к Фалтафу или Менгичу, но Дженнак сделал жест отрицания. Осмотр Эммели- тового Двора был бесспорно полезным и любопытным занятием, но его мысли уже обратились к другому; время мира миновало, и этот день, День Ясеня Месяца Света, нес с собой пламя войны. Поэтому Дженнак велел молодому Ах-Хишари вести его на станцию Бесшумных Барабанов, где обнаружились две девушки-связистки, Белянка и Трава. Продиктовав несколько слов и чисел, улетевших в Ханай, он дождался подтверждения, постоял у окна, всматриваясь в небо и представляя, как его сигнал мчится из Ханая в города Риканны, а оттуда - к накомам, акдамам и батабам, на корабли и воздушные суда, к предводителям конницы и пехоты, к обозам с ракетами и метателями, к умельцам, что должны навести переправы через Днапр и проложить дороги среди северных болот. Тьма Чак Мооль разошлась, и на мгновение Дженнак увидел десятки картин, словно наложенных друг на друга; бегущих к воздухолетам иберов и бритунцев; всадников, боевые машины и колонны пехоты, покидающие лагеря; огромные повозки с грудами еще ненадутых понтонов, горючим, боеприпасами и воинским скарбом; крыланы, взмывающие в небеса; флотилию броненосцев, что двигались К берегу, хищно вытянув стволы; суроволицего Вальхара, накома из Бритайи - тот стоял в окружении батабов, адъютантов и посыльных, сунув ладони за широкий пояс.
Видения мелькнули и исчезли, за окном снова шумел лес, в небе плыли полупрозрачные легкие облака. Мирное зрелище... Завтра, подумал Дженнак, мир сохранится только в дремучих россайнских лесах.
Он повернулся к девушкам и сказал: Свяжитесь с усадьбой господина Ах-Хишари и с его дворцом в столице. Я хочу знать, где тари Айчени, моя жена.
Белянка принялась отбивать сообщение, нажимая на клавиши, затем застрекотало приемное устройство и из его щели поползла лента с черными значками. Трава подхватила ее и прочитала текст, беззвучно шевеля губами.
- Твоя супруга в Роскве, ло Джакарра. Гуляет с молодой хозяйкой Светозарой по Торговому Двору, - улыбнувшись, промолвила связистка. Потом добавила: - Сообщают, что под надежной охраной. С нею человек по имени Туап Шихе и Венец со своими людьми. Вечером они вернутся в поместье.
- Хорошо. Вечером и особенно завтраженщины должны быть в безопасном месте. Передайте это господину Ах-Хишари.
Перекусив вместе с Нево в гостевом хогане, Дженнак поглядел на суточный диск, убедился, что время еще есть, и стал расспрашивать юного Ах-Хишари про Чегича: давно ли и по какому поводу прозвали его Ченом Трехглазым. Нево объяснил, что эта кличка пошла от китанов, живших в Роскве в особой слободе и занимавших изготовлением сливового вина, посуды и бумаги. Ничего нового в том не было - Дженнак знал, что Чен - китайское имя, а Чен Трехглазый - древний китайский бог, такой же мудрец и провидец, как Мейтасса.
Вскоре явился посланец от Чегича и повел Дженнака к знакомому зданию с шестами на крыше, к тому, где находилась мастерская Лиго Прады. Они поднялись на третий этаж, к распределительным щитам, мигавшим яркими огоньками. Кроме Прады и Чегича здесь никого не было; вождь россайнов стоял у пары раструбов, обтянутых белой и черной тканью, умелец возился с рычагами, что-то настраивал, поглядывая на шкалы приборов. Наконец, довольно хмыкнув, он поклонился Джен- наку и Чегичу, сказал, что все в порядке, и вышел.
- Вчера я был здесь и беседовал с Прадой, - произнес Дженнак. - Чудесное изобретение! Сейчас для этих приемников и передатчиков нужен большой зал, но когда-нибудь их заменят устройства в четверть локтя и весом не больше, чем земляной плод Люди смогут носить их с собой и говорить друг с другом в любое время... Представляешь, вождь!
- Когда-нибудь, - откликнулся Чегич. - Но пока время связи нам не подвластно. Беседы на далеком расстоянии ведутся с десятого по одиннадцатый всплеск. Мы будем говорить в белый матерчатый конус, - он показал на раструб, — а речь нашего друга услышим из черного. Мыс ним общаемся на арсо- ланском, и мне пришлось выучить этот язык. Но ты, кажется, владеешь им свободно?
- С детства, - подтвердил Дженнак. - Я ведь родился в Ханае, в Атали, а это, с эпохи Джемина Строителя, арсоланский протекторат. - Помолчав мгновение, он добавил: - Было сказано Прадой, что в Эйпонне тоже изобрели связь без проводов и сделали это не аситы. Я полагаю, арсоланцы, раз мы будем говорить на их языке?
- Арсоланец, - уточнил Тур Чегич. - Арсоланец, так как беседует со мной всегда один и тот же человек. Он назвался Ченом... Собственно, он и есть Чен Трехглазый.
Странно, но это признание не удивило Дженнака. Он лишь кивнул с задумчивым видом и поинтересовался:
- Давно ли ты говоришь с ним?
