Что бы ни шелестело, ни свистело в земной атмосфере, этот голос, властный, уверенный, спокойный, Дженнак узнал бы во сне и наяву. Десятки вопросов теснились в его голове; ему хотелось спросить, где находится Чантар и как туда добраться, здоров ли его старший родич и почему таился столько лет, одинок ли он и есть ли рядом друг или возлюбленная, кто ему служит и заботится о нем, какие знания его обогатили за это долгое, долгое время - неужели сам Чантар придумал беспроводную связь? Вопросы, вопросы, целый океан вопросов... Но Дженнак молчал, думая, что этот новый способ связи всем хорош, но инкогнито сохранить не позволяет - не от Чантара, разумеется, а от свидетеля возможной их беседы, который уже явил свою догадливость. И хоть для недоверия не было причин, но лучше Чегичу не знать, кто таков Джен Джакарра. Если вождь предполагает - что ж, хвала его разуму! Но догадки - не точное знание... И Дженнак молчал, ожидая ответа Чегича.
- Здесь Чегич, - произнес тот, приблизив лицо к белому рупору. - Но я не один - со мною тар Джакарра, о котором я тебе рассказывал. Джен Джакарра, прилетевший в Роскву из Шан- хо, наш друг.
- Значит, и мой тоже, - послышалось из черного конуса. - Если тар Джакарра был когда-нибудь в Инкале, то мы, быть может, с ним встречались. Случайно, в гавани или на улице... Хотя, вождь, имя его я знаю только с твоих слов, а лица не помню.
Он догадался! - возликовал Дженнак и, придвинувшись ближе к Чегичу, произнес:
- Да будет с тобою милость Шестерых, мудрый Чен!
- Все в их руках, - откликнулся невидимый собеседник. - Благополучен ли ты, тар Джакарра? Здоров ли, крепок ли душой и телом?
- Настолько, что завтра поведу своих воинов в бой с асита- ми. Помнишь, как говорят в Одиссаре? Если в полдень битва, точи клинок на рассвете... Но свой меч я наточил, не дожидаясь утренней зари.
Пауза. Потом:
- Значит, завтра вы выступаете... Я рад, Джен Джакарра, что в этот день ты будешь вместе с Чегичем и вождями его Очага. Наверное, ты много странствовал и много воевал?
- Пришлось, - сказал Дженнак.
- Думаю, ты опытный наком. Из тех, что побеждают умением, без лишней крови и гор мертвых тел.
- Таких гор не будет. Во всяком случае, я постараюсь.
С этими словами Дженнак отступил от раструба, а Чегич начал совещаться со своим далеким наставником. Они говорили не о движении войск, не о битвах и штурмах крепостей, а том, что будет после: как удержать власть, не допустить хаоса, выбрать достойных градоначальников и что вменить им в первую обязанность. Видимо, ни Чегич, ни Чантар не сомневались в победе Мятежного Очага и рассуждали в этот день лишь о ее последствиях. Что было правильно; великие перемены в землях росковитов отзовутся всюду, и костер войны мог заполыхать не только в Азайе, но и в Эйпонне. Сил у владык Асатла хватало, и, потеряв заокеанские колонии, они наверняка ударят по Одиссару и Арсолане. Наверняка ударят, размышлял Дженнак; всегда виновен тот, кто ближе и слабее.
Голос Че Чантара ласкал его слух. О многом хотелось Дженнаку спросить, о многом рассказать, но без свидетелей; и решил он, что вернется сюда в дни мира, чтобы Прада сделал для него такой же чудесный аппарат, и тогда он сможет говорить с Чантаром из Ханая или Шанхо. Возможно, поехать к нему с Айчени и сказать: задуманное тобою и моим отцом свершилось - вот женщина из рода твоего, что стала мне супругой...
Чегич закончил переговоры, повернул рукоять, и огоньки на пульте погасли. Великая Пустота вздохнула в последний раз и смолкла; люди больше не тревожили ее, и только свет солнца и звезд пронизывал земную атмосферу и бездны, лежавшие за ней.
- Мудрый человек, - произнес вождь мятежников. - Кем бы ни оказался этот Чен, боги одарили его умением предвидеть и великим разумом. Воистину его тень длинна, как говорят в Эйпонне!
- Как ты думаешь, почему он тебе помогает? - спросил Дженнак.
- Я размышлял над этим, тар Джакарра. Сначала мне казалось, что он, как всякий арсоланец, враг аситам. Но это неверно, это мнение глупца, чей взор скользит по поверхности и не способен проникнуть внутрь... Со временем я понял, что он не аситам враг, а порабощению и жестокости. Он...
Двери вдруг распахнулись, в зал вбежала связистка Трава, а за нею - мужчины, Прада со своими помощниками, телохранители Чегича, Нево Ах-Хишари и еще какие-то люди. Скрипнул пол под быстрыми шагами, помещение наполнилось гулом голосов:
- Вождь...
- Срочное сообщение...
- Передают из Росквы...
- Прямо со Священной площади...
- Пожар!..
- Пожар и разбой!..
- Эти аситские псы..:
Чегич поднял руку.
- Тишина! Трава, говори.
Девушка уже отдышалась.
- Сообщение из Росквы, вождь. Аситский отряд напал на Торговый Двор Ах-Хишари... Там идет сражение, много убитых и раненых. Они поджигают лавки и мастерские, избивают безоружных... Вся восточная часть площади в огне...
- Да проклянет их благой Тассилий! - выкрикнул Чегич, сжав кулаки. Внезапно тон его сменился, и Дженнак понял, что вождь холоден, как лед. - Значит, они начали первыми... - пробормотал Чегич. - Теперь мы ответим... Трава, на станцию! Мне понадобится связь.
