- Не меньше трех лет. С тех пор, как Прада установил с ним связь, а я обучился арсоланскому. И знаешь, мой лорд, что я тебе скажу... - Привычным жестом Чегич огладил выпуклый лоб и признался: - Иногда мне кажется, что я разговариваю с одним из шести богов - может быть, с Истоком или Соланом или даже с самим благим Тассилием... Пойми меня правильно, я вовсе не религиозен, таким уж воспитал меня отец, но этот Чен - поистине кладезь божественной мудрости! Я не сразу понял..;
- Не сразу понял... - повторил Дженнак, когда молчание затянулось.
- ... что он направляет меня своими советами, - продолжил Чегич, глядя в матерчатый конус, будто был перед ним не рупор приемника, а человеческое лицо. - Когда я овладел арсоланским, мы стали говорить о множестве предметов. О том, как устроен мир людей, что изменилось в нем с прежних времен, и как протекали эти изменения... Еще — о справедливости, о власти, о свободе, о долге перед народом и богами... О том, как правят в Очагах светлорожденных и древних государствах Запада, Тайонеле и Кейтабе, Рениге и Юкате... О Протекторах Рикан- ны, власть к которым перешла от потомков Джемина Строителя... Об аситской империи, соединившей Коатль с Мейтассой и некогда пославшей корабли, чтобы захватить Азайю... Он рассказал мне такие вещи, о которых в Россайнеле и странах Риканны что-то слышали, но важность их для судеб мира оставалась непонятной. Об одном старинном соглашении между Домами Эйпонны, которому скоро будет триста лет...
- Что ты имеешь в виду? - спросил Дженнак. - Не Разделительный ли Договор?
- Да. И знаешь, мой лорд, - Тур Чегич понизил голос, - он говорил об этом Договоре так, словно сидел в том цоланском дворце, в Зале Сорока Колонн, где светлорожденные делили Лизир, Риканну и Азайю. Он словно был этому свидетелем! А надо сказать, что в год, когда Прада связался с Ченом, в Роскву привезли книгу одиссарского историка...
- «Трактат о загадочных исчезновениях» Ангара Одиссарца, - сказал Дженнак. - Я тоже с ним ознакомился. Действительно, прелюбопытная книга!
- Согласен. Вскоре «Трактат» перевели на наш язык, и, прочитав его, я понял, что, возможно, Великий Сахем Бритайи и сагамор Арсоланы не погибли в льдах и снегах. Звучит невероятно, да? Ведь им сейчас три или четыре сотни лет! Но среди светлорожденных были случаи удивительного долгожительства... И подумалось мне: не сам ли светлый Дженнак, сахем, увенчанный белыми перьями, говорит со мною? Не он ли делится мудростью с Туром Чегичем? Не он ли направляет наш Очаг? Ведь тот Договор был заключен с тасситами и атлийцами именно светлым Дженнаком!
- Хвалю твою проницательность, - сказал Дженнак, - но Чен Трехглазый точно не Сахем Бритайи. Я в этом уверен.
- Почему?
- Потому хотя бы, что Чен говорит с тобой на арсоланском, а светлый Дженнак - одиссарец. К тому же он долго жил в Риканне и знает язык россайнов.
- Как ты, - промолвил Чегич с хитроватой усмешкой.
- Как я, - подтвердил Дженнак. - Так что вернее предположить, что с тобой беседует Че Чантар, сагамор Арсоланы.
Вождь Мятежного Очага пожал плечами.
- Что ж, я совсем не огорчен... Че Чантар великий мудрец, прославленный в веках, и я охотно последую его советам. А светлый Дженнак... О, это великий воитель! И, быть может, он тайно прилетит к нам в Роскву вместе с бритунцами и иберами и поведет их на штурм Пяти Пирамид... Как знать!
- Как знать! - согласился Дженнак.
- Но об этом мы не будем вести разговоры, - заметил Чегич. - Ни о светлом Дженнаке, ни о мудреце Чантаре... Их право таиться и называть себя другими именами. Их право давать советы и вести нас в бой. Их право учить нас справедливости... И если они это делают, то спасибо им! Им и богам, направившим в мир своих избранников!
Переглянувшись, они улыбнулись друг другу. И подумал Дженнак, что хоть Тур Чегич - не Чен Трехглазый, но вождь Очага тоже непрост и может разглядеть, как растет трава и текут подземные воды. Чегич же, повернувшись к раструбу, промолвил:
- Время идет, срок приближается, и скоро мы поговорим с мудрейшим человеком на Земле. Кстати, мой лорд, те мысли насчет выборных правителей принадлежат не мне — Чен надоумил. Он говорит, что огромной страной править труднее и способ для этого один: чтобы люди уважали власть и подчинялись ей без принуждения. Не подданными должны они быть, а сообществом свободных; только так устроится наша держава. Она ведь и правда огромна - от Днапра до океанских берегов!
- Увидим, вождь, - сказал Дженнак, — увидим.
- Ты увидишь, - послышалось в ответ. И не было в этих словах ни ни горечи, ни зависти, только доверие и надежда.»
Внезапно черный конус будто бы вздохнул. Это был вздох великана, исторгнутый из могучей груди; казалось, вслед за ним раздастся гулкий мощный глас, и кто-то из богов или сама Великая Пустота обратится к людям. Но прозвучавший голос принадлежал человеку, хотя странные шорохи и посвисты сообщали ему непривычный, даже таинственный оттенок.
- Чен на связи. Слышишь меня, достойный вождь? Отзовись!
