– Ничего не буду, Лестер. Может статься, ты ко мне вернешься.
– Разве тебе все равно?
– Ты же знаешь, что не все равно. Но если ты почувствуешь, что этого хочешь, то я не стала бы тебе мешать. Я вовсе не желаю быть для мужчины всем на свете, если он сам этого не хочет.
– Где ты набралась подобных идей, Дженни? – полюбопытствовал он однажды, пытаясь измерить глубину ее философии.
– Сама не знаю, а почему ты спрашиваешь?
– Потому что они у тебя очень глубокие, чистосердечные, доброжелательные. Такое совсем не часто встречается.
– Не знаю, Лестер, просто я думаю, что нам не стоит быть эгоистами. Отчего-то мне так кажется. Знаю, что многие женщины думают иначе, но либо мужчина и женщина хотят жить вместе, либо им этого делать и не стоит, разве не так? Разве это важно, если мужчина отвлекается на другую, – главное, чтобы он не решил с ней остаться, – если он в конечном итоге хочет вернуться?
Лестер улыбался. Он научился уважать ее интуитивное понимание. Откуда оно берется, он сказать не мог – возможно, из глубинной наблюдательности и чувства перспективы. Больше никто в ее семье подобным не обладал, во всяком случае, ему не выпало возможности это обнаружить. Он уважал ее за эту милую точку зрения – а как иначе?
Сегодня вечером, заметив, как этой женщине не терпится поговорить с Лестером, Дженни тут же поняла, что им вдвоем есть о чем вспомнить, и немедленно поступила характерным для себя образом.
– Прошу ненадолго меня извинить, – улыбнулась она. – Мне нужно кое-что сделать в номере. Я скоро вернусь.
Она вежливо откланялась, с некоторой завистью, с некоторой печалью, и оставалась в номере так долго, как было приемлемо, в то время как Лестер и Летти погрузились в воспоминания. Он также пересказал многое из того, что с ним случилось впоследствии, включая то из недавних событий, что посчитал нужным. Летти тоже описала историю своей жизни.
– Теперь, Лестер, когда ты женат, – храбро сказала она, – могу признаться, что ты был единственным мужчиной, от которого я всегда хотела услышать предложение – но ты его так и не сделал.
– Может быть, я так и не осмелился, – ответил он, глядя в ее замечательные черные глаза и думая: ведь, возможно, она знает, что он не женат. Он полагал, что она стала еще прекрасней – физически, интеллектуально и во всех иных отношениях. Ему казалось, что она сделалась идеальной светской личностью, воплощенным совершенством – изящная, естественная, остроумная, тот тип женщины, которую везде считают своей и которая с любыми новыми знакомыми ведет себя в том ключе, что больше им подходит.
– Ах, ты об этом подумывал? Знаю я, что ты думал. Предмет твоих мыслей нас только что покинул.
– Эй-эй, дорогая моя. Не торопись. Ты не знаешь, что я думал.
– Но я готова сделать определенную скидку. Она очаровательна.
– У Дженни есть свои достоинства, – просто ответил он.
– И ты счастлив?
– Более или менее. Да, надо полагать, счастлив – настолько, насколько может быть счастлив тот, кто видит жизнь в истинном свете. Ты ведь знаешь, что иллюзий у меня немного.
– Полагаю, достойный сэр, что вообще ни одной, насколько я тебя знаю.
– Вполне возможно, Летти, но иногда я жалею, что не сохранил пару-тройку. Наверное, я мог быть счастливей.
– Как и я, Лестер. Правда. На самом деле я считаю, что моя жизнь по большому счету не удалась, несмотря даже на то, что я богата, как Крез – или пусть даже не совсем. Думаю, долларов у него было побольше моего.
– О чем ты вообще говоришь, подруга, с твоей красотой, умой, состоянием – господи боже!
– И что мне со всем этим делать? Путешествовать, болтать, отгонять от себя дурацких охотников за богатством? Господи, иногда я так от этого устаю.
Она глядела на Лестера. Несмотря на Дженни, к ней вернулись прежние чувства. Отчего судьба его у нее похитила? Им было бы так хорошо вместе, будь они пожилой супружеской парой или юными любовниками. Почему он выбрал не ее? Летти смотрела на него, и все это читалось в ее взгляде. Он чуть печально улыбнулся.
– Вот и моя жена, – сказал он. – Нужно взять себя в руки и сменить тему. Ты увидишь, что она и вправду очаровательна.
– Да, я знаю, – ответила она и обернулась навстречу Дженни с сияющей улыбкой.
Дженни что-то почувствовала. Она смутно подумала, что перед ней сейчас одно из прежних увлечений Лестера. Он должен был жениться на такой вот женщине – не на ней. Она лучше соответствует его положению в жизни, с ней он был бы счастлив – может статься, даже счастливей. Женись Лестер на ней, не было бы ни сопротивления семьи, ни газетной шумихи, ни противодействия общества, в результате которого он уже остался довольно одиноким. Она любила его истинной любовью, но любовь эта была достаточно сильна, чтобы не желать ему страданий из-за себя.
