Мало-помалу к концу февраля сделалось понятным, что она посмотрит на дома в Сэндвуде и попытается что-нибудь найти. У нее будет достаточно средств, сказал он ей, будет все, что она пожелает. Может быть, спустя какое-то время он начнет заезжать иногда, чтобы повидаться, пусть это и запрещено завещанием. И в глубине души Лестер был решительно настроен поквитаться кое с кем из тех, кто навлек на него неприятности. В качестве будущей резиденции он рассматривал недавно построенный отель «Аудиториум» и решил в ближайшее время послать за мистером О'Брайеном, чтобы все обсудить. Он также хотел, в качестве личного удовлетворения, высказать О'Брайену все, что о том думает.
Все это время на задворках его сознания тенью двигалась гибкая фигурка миссис Джеральд – очаровательная, философичная, утонченная. Он не хотел придавать ей большую видимость, думать о ней в полную силу, но она постоянно присутствовала. Она также обладала миллионами и положением в обществе. Вдвоем они могли бы отплатить безразличному, холодному, опутанному условностями миру резкими, жалящими ударами властного хлыста, если бы только захотели. Думать подобным образом казалось слишком жестоко, но хотя он и полагал, что любит Дженни, жалел ее, миссис Малкольм Джеральд все время смутно присутствовала у него в мыслях в качестве той, кто может поправить его дела в обществе, и, соответственно, той, кто ему нужен. Он размышлял и размышлял. И вроде бы решил: «Пожалуй что стоит». Когда наступил февраль, Лестер был вполне готов действовать.
Городок Сэндвуд «на этом берегу Кеноши», как его описала Дженни, был совсем недалеко от Чикаго, час с четвертью любым из пригородных поездов, что там останавливались. Население его составляло около трехсот семей, проживавших в небольших домиках, разбросанных по живописной местности на берегу озера. Береговая линия в этом месте делала изгиб, формируя миниатюрный залив, где отдыхали лодки жителей, любивших ходить под парусом. Здесь были деревья – по сути, целая сосновая роща, результат удачного рассеяния семян, и среди сосен возвышались коттеджи тех, кто был не прочь забраться в такую даль ради тишины, красот природы и преимуществ, которые давала близость озера. Люди эти были не из богачей. Дома тут стоили самое большее от трех до пяти тысяч долларов, но были в большинстве случаев гармонично спроектированы, приятно окрашены, а окружающие вечнозеленые деревья сообщали им симпатичный летний вид. Дженни, когда они проезжали здесь, проводя выходной в коляске, запряженной парой резвых лошадей, понравилось, как возвышается среди зеленых деревьев белый шпиль церквушки и как мягко покачиваются на летней воде лодки.
– Хотела бы я пожить в подобном месте какое-то время, – сказала она тогда Лестеру, который заметил, что здесь для него слишком покойно.
– Могу вообразить, что достигну когда-нибудь возраста, чтобы мне тут понравилось, но не сейчас. Слишком далеко отовсюду.
