– Об этом не беспокойся, – упрямо ответил он, все еще во власти гнева на Роберта, семью и О'Брайена. – Времени достаточно. Я пока не знаю, что мне делать. Однако какова наглость! Но я больше не хочу про это говорить. Ужин там еще не готов?
Его гордость была так уязвлена, что он едва ли пытался быть вежливым. Он совершенно забыл о ней и о том, что она чувствовала. Он ненавидел за случившееся Роберта. И с удовольствием свернул бы шею господам Найту, Китли и О'Брайену, поодиночке или сразу всем вместе.
Вопрос, однако, никуда не делся и в призрачной форме снова возник за ужином, когда Дженни постаралась собраться с мыслями и успокоить нервы. Свободно они разговаривать не могли из-за Весты и Жанетты, но ей все же удалось вставить слово-другое.
– Я могла бы арендовать где-нибудь небольшой домик, – негромко предложила она в какой-то момент в надежде, что его настроение переменилось. – Здесь я оставаться не хочу. Я не буду знать, что мне одной делать в таком большом доме.
– Дженни, давай ты больше не будешь про это говорить, – наставительно сказал Лестер. – У меня нет для этого настроения. Я не знаю, собираюсь ли делать что-либо подобное. И вообще не знаю, что собираюсь делать.
Визит О'Брайена привел его в такое кислое и упрямое состояние, что Дженни наконец сдалась. Веста была поражена, увидев отчима – обычно очень вежливого – в столь мрачном настроении.
Дженни теперь странным образом почувствовала, что могла бы удержать его, если захочет, поскольку он в сомнениях. Но она знала также, что не имеет права того хотеть. Это было бы нечестно по отношению к нему. И по отношению к ней нечестно тоже, некрасиво, неприлично.
– Но ты обязан это сделать, – стала упрашивать она его чуть погодя. – Я больше не буду про это говорить, но ты обязан. Поступить иначе я тебе не дам.
Впоследствии они не раз к этому возвращались – каждый, по сути, день – в своей спальне, в библиотеке, в столовой за завтраком, пусть и не всегда на словах. Дженни переживала. И выглядела соответственно своим переживаниям. Она была совершенно уверена, что нужно заставить его действовать. Он относился сейчас к ней с большей заботой, но она от этого еще более уверялась, что он должен что-то сделать. Как этого добиться, она не знала, но с тоской глядела, пытаясь заставить его принять решение. Она будет счастлива, уверяла она себя, – будет счастлива, зная, что и он будет счастлив с ее уходом. Он был хорошим человеком, совершенно замечательным во всем, кроме, может быть, своего дара любви. Он ее не любил – да и не мог, наверное, любить после всего происшедшего, как бы самоотверженно ни любила его она. Но противодействие семьи было слишком жестоким, и оно повлияло на его настроение. Это она тоже могла понять. Было заметно, как мысли в его большой, могучей голове ходят по кругу. Он был слишком приличным человеком, чтобы поступить крайне жестоко, ее оставив, слишком на самом деле участливым, чтобы резко обратиться к собственным интересам, как ему следовало, или даже к ее – но он был должен.
– Ты обязан решить, Лестер, – продолжала она повторять время от времени. – Ты должен меня отпустить. Что от этого изменится? Со мной все будет в порядке. Может, когда все это кончится, какое-то время спустя ты захочешь ко мне вернуться. Если так, то я буду тебя ждать.
– Я не готов еще рассматривать этот вопрос, – неизменно отвечал он. – Я не знаю, хочу ли тебя оставить. Деньги, конечно, важны, но деньги – это еще не все. Если нужно, я проживу на десять тысяч в год. В молодости я на такое и жил.
– Но, Лестер, сейчас у тебя куда более высокое положение, – возражала Дженни. – Теперь у тебя уже не получится. Посмотри, сколько стоит содержать один лишь этот дом. А тут полтора миллиона долларов! Я тебе даже думать не позволю о том, чтобы их потерять. Я первая от тебя уйду.
– И куда ты намерена отправиться? – с любопытством спросил он.
– Найду какое-нибудь место. Помнишь тот маленький городок, Сэндвуд, на этом берегу Кеноши, про который я как-то сказала, что он мне нравится? Я часто думала, что хотела бы там жить.
– Мне неприятно об этом думать, – в конце концов со всей откровенностью сказал он. – Мне это кажется нечестным. Условия составлены целиком против нашего союза. Наверное, мне следовало сразу на тебе жениться. Сейчас я жалею, что так не поступил. Но в любом случае все с самого начала было против нас.
Дженни проглотила комок в горле, ничего не сказав.
– И все равно, если от меня что-то зависит, этим не кончится, – заключил он. Он думал, что, когда у него будут деньги, буря рано или поздно минует, и вот тогда… Однако он ненавидел хитрости и компромиссы.
