Изначальная материальная ошибка теперь дополнительно осложнялась ошибкой духовной. Лестер пытался исправить первую из них, совершая вторую. Получится ли это сделать так, чтобы остаться довольным самому? Окупится ли попытка – духовно и умственно? Позволит ли ему успокоиться? Он думал и думал, перенастраивая все это время свою жизнь в соответствии со старыми (или, лучше сказать, новыми) условиями, и не чувствовал себя счастливей. Вернее сказать, он чувствовал себя еще хуже – мрачней, мстительней. Он размышлял временами, что, если женится на Летти, так это для того, чтобы использовать ее состояние в качестве дубинки, которую он обрушит на головы врагов, – и ненавидел саму мысль, что женится ради этого. Он поселился в «Аудиториуме», в Цинциннати наезжал в отстраненном и агрессивном расположении духа, заседал там в совете директоров, желая лишь лучшего примирения с самим собой, большего интереса к жизни. Но собственных правил применительно к Дженни не поменял.
Среди тех, кто оказался очень рад, что Лестер реабилитировал себя в глазах общества или по крайней мере за это взялся, была и миссис Малкольм Джеральд. Вскоре после его отъезда из Гайд-парка она с интересом узнала, что он поселился в «Аудиториуме». Она тактично обождала какое-то время, прежде чем о себе напомнить, и наконец примерно через месяц осмелилась отправить ему на адрес в Гайд-парке (как если бы не знала, где он живет) записку со словами «Куда ты пропал?». К тому времени Лестер начал уже привыкать к переменам. Он говорил себе, что нуждается в подходящей по духу компании – разумеется, женской. Теперь, когда он остался один и очевидным образом восстановил свое финансовое положение, к нему стали поступать приглашения на светские мероприятия. Он завел себе японского слугу и стал появляться то там, то тут в одиночку – верный знак, что он снова холост. О прошлом ему никто не напоминал.
Получив записку миссис Джеральд, он решил, что должен ее повидать. Если разобраться, он вел себя с ней не лучшим образом. В течение нескольких месяцев, предшествующих расставанию с Дженни, он даже не приближался к ее дому. Торопиться, однако, было некуда, и Лестер обождал, пока со временем не получил по телефону приглашение к ужину. Которое он принял.
Миссис Джеральд со всем усердием развлекала компанию талантливых и влиятельных гостей. Она знала, кто сейчас выделяется среди писателей, художников, финансистов, музыкантов и светских фигур, и умела залучить их к себе. За столом сверкали истинно избранные. По нынешнему случаю здесь были пианист Альбони и скульптор Адам Рэскевидж. Был приехавший из Англии ученый, сэр Нельсон Киз, и, что забавно, мистер и миссис Берри Додж, с которыми Лестер не виделся в обществе уже несколько лет. Миссис Джеральд отвела Лестеру место по правую руку от себя, но прежде, чем сесть за стол, они успели обменяться радостным приветствием тех, кто отлично понимает друг друга и получает удовольствие, находясь вместе.
– И не стыдно вам, сэр, – сказала она ему, когда он только явился, – относиться ко мне с таким безразличием? Будешь за это наказан, несносный мальчишка.
– А что я такого сделал? – улыбнулся он. – Просто был крайне занят. Думаю, слишком много я не заслуживаю, плетей девяносто, не больше.
– Как же, девяносто плетей, – возразила она. – Так легко ты не отделаешься. Как там они поступают со злодеями в Сиаме?
– Варят в кипящем масле, если не ошибаюсь.
– Ага, вот это больше подходит. Я пыталась придумать что-нибудь ужасное.
– Ну, как придумаешь, скажи мне, – рассмеялся он и последовал дальше, чтобы миссис де Линкум, помогавшая миссис Джеральд с приемом, представила его прочим достойным незнакомцам.
Беседа, которую он затем вел с сэром Нельсоном Кизом, синьором Тито Альбони, Адамом Рэскевиджем, мистером и миссис Берри Додж, профессором политэкономии Джексоном и остальными плавно перетекала от последней попытки Борхгревинка достичь полюса к французскому ар-нуво, от стремления некоторых молодых музыкантов из Италии и Германии уйти от классических традиций к решимости Диаса национализировать мексиканские железные дороги. С интеллектуальной точки зрения Лестер был, как всегда, на высоте. Он обожал задавать вопросы – короткие, пытливые, бьющие в цель. Он мог получить информацию на важные и актуальные темы в области науки, искусства и других существенных профессий, просто с серьезным видом поинтересовавшись, что там в последнее время нового. Собеседники находили его поразительно умным. Через три минуты после знакомства сэр Нельсон Киз уже с оживлением излагал ему преобладающую в английских научных кругах теорию, в соответствии с которой Земля, бывшая в расплавленном виде идеальной сферой, с возрастом должна превратиться в холодный шестигранник, проваливаясь внутрь себя между горных хребтов, пока от нее не останутся лишь угловатые останки, которым предстоит погибнуть в возможном столкновении или упокоиться внутри Солнца.
