Дженни, сильно вымотанная уходом за ним и постоянными переживаниями, была вне себя от горя. Он так долго присутствовал в ее мыслях и чувствах, что ей теперь казалось, будто умерла часть ее самой. Она любила его так сильно, как никогда не воображала себе, что будет любить кого-то, и он тоже всегда проявлял к ней любовь. Последние годы оказались тяжким испытанием, но вины его в том не было. Она не могла ощутить эмоций, которые позволили бы ей расплакаться, – лишь тупую ноющую боль, оцепенение, словно бы лишившее ее всяческих чувств. Он, ее Лестер, выглядел таким сильным, даже когда лежал перед ней мертвый. Выражение его лица не изменилось – оно оставалось дерзким и уверенным, хотя теперь и умиротворенным. От миссис Кейн пришло сообщение, что она прибывает в следующую среду, сейчас была суббота. Было решено, что тело ее дождется. От мистера Уотсона Дженни узнала, что его отправят не в Нью-Йорк, а в Цинциннати, где у Пейсов имелся склеп. Поскольку начали прибывать различные члены семейства, Дженни вернулась домой; делать ей больше было нечего.
Последние церемонии неожиданно стали иллюстрацией разнообразных причуд человеческого существования. К примеру, миссис Кейн, достигнув Нью-Йорка, распорядилась телеграфом, чтобы тело доставили в резиденцию Имоджен, где и состоится прощание. Гроб должны были нести Роберт, прибывший вечером, когда Лестер уже умер, Берри Додж, мистер Миджли, муж Имоджен, и еще трое выдающихся граждан. Из Баффало приехали Луиза с мужем, из Цинциннати – Эми с мужем. Дом был до краев переполнен людьми, которые либо искренне желали высказать соболезнования, либо полагали это приличествующим случаю. Поскольку Лестер номинально оставался католиком, как и его семейство, призвали католического священника, который исполнил ритуал своей церкви. Было странным видеть Лестера лежащим в зале чужого особняка, с горящими в знак траура свечами в головах и в ногах, с серебряным крестом на груди, ласково сжатым восковыми пальцами. Будь он способен себя видеть, он бы усмехнулся, но семейство Кейнов было столь консервативным, столь твердым в убеждениях, что не замечало здесь ничего странного. Церковь, само собой, тоже не возражала. Такое выдающееся семейство! Что тут еще можно пожелать.
В среду приехала миссис Кейн. Она была очень расстроена, поскольку ее любовь, как и у Дженни, была искренней. Тем вечером, когда все стихло, она покинула свою комнату и склонилась над гробом, вглядываясь при свечах в знакомые черты Лестера. По щекам ее текли слезы, ведь с ним она была счастлива. Она гладила ему холодные щеки и ладони.
– Бедный, милый Лестер, – прошептала она. – Храбрый ты мой.
Никто не сказал ей, что он посылал за Дженни. Семейство Кейнов об этом не знало.
Тем временем в доме на Саут-парк-авеню сидела женщина, в одиночестве справляющаяся со всеми чувствами, которые вызвала у нее эта окончательная развязка. Теперь, спустя все эти годы, робкая надежда, остававшаяся с ней несмотря на любые обстоятельства – что жизнь найдет способ его к ней вернуть, – исчезла. Он к ней вернулся, это верно – по-настоящему вернулся, умирая, но теперь ушел снова. Куда? Туда же, куда ушли ее мать, Герхардт, Веста. Она не знала, как ей еще раз его увидеть, поскольку газеты сообщили ей, что его перевезли в резиденцию миссис Миджли, и о том факте, что его отвезут из Чикаго в Цинциннати для погребения. Последние из церемоний в Чикаго должны были состояться в одной из богатых римско-католических церквей Норт-сайда, церкви Св. Михаила, к которой принадлежали Миджли.
Дженни была в ужасе. Ей так хотелось иметь возможность снова его увидеть, хотелось, чтоб он был похоронен в Чикаго, где она могла бы навещать его могилу, но это было невозможно. Она никогда не была хозяйкой собственной судьбы. Этим неизменно распоряжался кто-то еще. Она думала, что теперь его окончательно у нее забирают, как будто расстояние в данном случае что-то значило. В конце концов она решила отправиться под плотной вуалью в церковь, где она по крайней мере сможет видеть, как его внесут. Газета объяснила, что служба начнется в два часа дня, что в четыре тело отвезут на вокзал и погрузят на поезд и что различные члены семейства намерены сопровождать его в Цинциннати. Это представилось ей еще одной возможностью. Можно будет поехать и на вокзал.
