Лес с нашей стороны взорвался стрельбой. Дальше время понеслось скачками. Свалив двоих на нейтралке, третьего я прикончил за пару метров от меня. Оставшиеся вбежали в темноту и почти сразу у входа в отель вспыхнула яростная перестрелка. Полными рожками, на убой ствола. Сменив магазин и оторвавшись от дерева, я побежал на звуки стрельбы.
Мат, вой, выстрелы, выкрики по-арабски – у входа шла свалка. Выскочив из темноты, я врезался в побоище. Голове в клетчатке досталось прикладом, лысому незнакомцу – пинок в спину. Мне ответили ударом в плечо. Я отозвался выстрелом в живот и, хлестнув остатком магазина в упор по толпе, прорвался к дверям. Пробежав вонявший газом холл, через стойку, рыбкой, я нырнул в распахнутую дверь. Откатившись и захлопнув ее ногой, зажмурившись, я замер. В следующую секунду за стенкой послышался автоматный выстрел, потонувший в оглушительном грохоте взрыва. Дверь вынесло, меня чем-то звездануло по спине. Возможно – ей же. Ярчайшая вспышка, волна огня по потолку. Волосы вспыхнули.
Смахнув с головы микроскопические сухие колечки и ощутив жжение опаленной кожи, я вытащил последний магазин. Взгляд на часы – прошло двадцать шесть минут. Надеюсь, этого достаточно.
Подвывая, я поднялся на ноги и, пройдя охваченный огнем косяк, оказался в горящем холле. Дым, трупы на полу, выбитые окна… Голова кружилась.
За окнами шарахались тени. Выпустив очередь в окно, спотыкаясь, я побрел в затянутый дымом коридор. Натыкаясь на стены, дойдя до задней двери и толкнув, я вывалился в темноту, жадно вдыхая свежий воздух. Перед глазами плясали красные круги. Под ноги что-то подвернулось. Кажется, чемодан. Плеск воды… Темнота…
В себя я пришел в той же темноте. Нос упирался в холодную гальку.
Первая мысль – холодно. Ну очень. Зато – жив. Насчет «здоров» торопиться не будем.
Я чихнул. Точно, не будем.
Покосившись на часы и поднеся к уху, я сперва послушал: тик-так, тик-так. Ходят. Теперь можно ломать глаза. Повертев кисть так и эдак, я наконец различил – три семнадцать. Пора вставать.
На усеянном чемоданами пляже не было ни души. По крайней мере – живой. Светлая полоска пены и абсолютная темнота неба и воды. Ни огонька, ни звука. Очертания отеля едва угадывались.
Слабый ветерок принес запах гари и озноб. Согреться бы. В ближайшем чемодане нашелся свитер. Кажется женский. Но теплый. Сойдет.
Где автомат?
На «галечном полу» оружия не обнаружилось. Голова кружилась, и, не решившись шарить по камням в темноте, я, осторожно обходя ручную кладь, разбросанную по местности, двинулся к единственному видимому ориентиру – белой пене.
На труп я наткнулся у самой кромки и узнал, даже не переворачивая, – один из молодых, пошедших с нами. Большая часть спины была в крови. Присев, я тронул ногу лежащего. На ощупь тело было мягким и холодным. Поискав глазами его оружие и не найдя, я встал, продолжая обход.
Бесцельная прогулка по ночному берегу позволила частично прийти в себя. Похоже, затея удалась – наши уплыли. Это плюс. Я остался. Минус. Но – живой. Опять плюс.
Накатили апатия и слабость. Отойдя от воды, я присел, опершись спиной на ближайшую сумку. Опять стало зябко. Ощупав пухлый саквояж, я вывалил из него тряпье и, свернувшись калачиком, набросал шмотье сверху, погрузившись в полусон-полузабытье.
Второе пробуждение наступило примерно через час. Темнота сменилась хмурыми предрассветными сумерками. Вылезать из теплой норки не хотелось. Хруст гальки разбудил окончательно. Я скосил глаза – вдоль берега кто-то шел. Силуэт идущего не воспринимался под ракурсом в девяносто градусов – я лежал на боку. Дождавшись, пока незнакомец минует, я приподнял голову. Стало видно – шел мужчина. Враг.
Пройдя еще метров десять, он остановился, развернувшись к морю. Я без особой спешки опустил голову, продолжая смотреть. Пару минут вооруженный незнакомец стоял, разглядывая море и пляж. Я – его. Особых эмоций не было. Разве – холодное любопытство.
Новый хруст – со стороны гОстеницы шел второй. Не оборачиваясь, первый подождал, пока тот подойдет, что-то спросил. Выслушав ответ и махнув рукой в мою сторону, он пошел к отелю.
Косясь на подходящего и пересилив апатию, я чуть напряг мышцы, проверяя готовность к движениям. С готовностью было так себе.
Не доходя метров двадцать, мужик нагнулся, выпрямившись с подобранным автоматом. Наверно – моим. Говнюк оттянул затвор и поднес к носу, втянув воздух ноздрями. Неодобрительно покачав головой, он повесил мое оружие на плечо и, сменив направление, пошел к мертвецу. Новое укоризненное покачивание головой. Моя апатия дала трещину. Араб подхватил тело под мышки и поволок к отелю. Живой и мертвый скрылись за перегибом, и шуршание камней смолкло. Спустя пару минут в сыром воздухе разнесся кашляющий звук заводящегося двигателя. Еще один. И еще. Теперь за гОстеницей прогревал движки целый автопарк. Лежа, я слушал звуки уезжающих машин. И еще несколько минут после.
