— Тебе бы Гарри по
— Тебе бы, Гарри, поучиться у нашего Ригеля, как говорить пакости, не нарываясь на отработки, — хихикнула Джинни, отрывая руку Реддла от своего рта. — Будешь ей комплименты делать и стресс снимать.
Гарри с досадой мотнул головой:
— К черту её! Пусть хоть каждый день отработки ставит. Я лучше буду котлы без магии драить, чем под неё прогибаться!
Рон, сидя неподалеку в кресле у камина, не удержался:
— Эта розовая жабенция настаивает на том, что нам нужна только теория для успешного завершения курса! — его голос звучал полон недоумения. — Ну, теория — это да, в принципе, вещь нужная, хоть и скучная, но это же не значит, что нужно на практику забивать! Это Мерлиновы подштанники, даже звучит нелепо!
Том, наклонившись вперёд, с любопытством спросил:
— А на каких основаниях она решила настолько перекроить установленную поколениями программу ЗОТИ?
Гермиона, сжимая кулаки, стукнула по столу:
— А у неё ответ на всё — Министр Фадж! — её голос был полон ярости. — Учебник ЗОТИ тоже, кстати, не простой, министерский! Бредятина чистой воды!
— Ага, хрень полная, — грубо заключила Джинни, скользнув взглядом по страницам учебника, будто искала там хоть каплю смысла. С раздражением швырнула книгу ему на ноги, её лицо исказилось в гримасе недовольства. — Вон, сам глянь, — добавила она, отводя взгляд.
— Ладно, чёрт с ним, я спать, — махнув рукой ребятам, Джинни встала и с шумом покинула комнату, её шаги эхом раздавались по коридору.
В её комнате девочки уже устроились по кроватям, но разговоры всё ещё не утихали и звучали чуть приглушённее вполголоса. Как только дверь открылась, внимание всех мгновенно переключилось на Джинни, и разговоры на мгновение стихли. Но всего лишь на мгновение, чтобы затем вспыхнуть с новой громкостью.
— Джинни! Ты чего так долго?! А если бы мы уже спали? Ты своим взрывопотамьим топотом перебудила б всех! — возмутилась Кэтрин, приподнявшись на локтях и бросив на неё недовольный взгляд.
Джинни, приподняв руки в примирительном жесте и с кроткой улыбкой, ответила: — Каюсь, каюсь, моя вина. Я с нашими золотками и Томом болтала, — расстилая кровать и раскладывая на ней пижаму, она пыталась скрыть усталость.
— Ты что, в душ не пойдёшь? — ворчливо спросила Мэри, подперев щеку ладонью. Джинни могла видеть лишь её лицо, единственную часть тела, что высовывалась из одеялового кокона.
Джинни размяла плечи, зевнула в кулак, от чего на глаза проступили слёзы, и посмотрела на Мэри. — Я жутко устала, если пойду в душ, там и
— Фу! Гадость, иди в душ! Хоть усни там, но вымойся, от тебя несёт слизью, как от флоббер червей! Я как будто снова на урок зелий попала, — прикрыв нос одеялом, прошипела Кэтрин. От её громкого голоса Анисия, уже засыпающая, подскочила и, сев, начала оглядываться, как будто искала источник шума.
— Ты чего кричишь, Кэти? — непонимающим сонным голосом спросила Аниса, всё ещё моргая, как сова.
Джинни понюхала свою мантию, вроде пахло от неё как обычно, но рукава после сегодняшнего урока зельеварения чуток попахивали. Она тяжело вздохнула, глядя на брезгливые лица девочек, и на ходу принялась стаскивать одежду.
В ванной, с лёгким щелчком, она открыла корзину для грязного белья и бросила туда всю одежду, которая мгновенно исчезла, чтобы завтра снова появиться на её кровати красиво сложенной и выстиранной. Джинни прошла к первой же душевой, включив тёплую воду, и с наслаждением закрыла глаза. Всё же хорошо, что она послушалась девочек и пошла мыться — усталость, казалось, стекала с неё вместе с потоками воды.
Намылившись вкуснопахнущим гелем для душа, подаренным Кэтрин, её настроение поднялось ещё на пару баллов. Когда рука потянулась к шампуню Мэри, на её лице расплылась довольная широкая улыбка. Сколько крокодильих слёз она пролила, отдавая его, но кто же её просил не воспринимать её угрозы всерьёз?
Кратко говоря, из душа она выпорхнула полностью удовлетворённой спустя полчаса водных процедур. Девочки уже сладко посапывали, за исключением спящей Мэри, которую можно было бы использовать как гудок для Хогвартс-экспресса, если он вдруг перестанет работать.
Джинни спешным шагом прошлась по старенькому, но мягкому ковру спальни к своей кровати. С завидной скоростью натянула на себя пижаму, рубашку даже расстегивать не стала — так и надела через голову, на манер свитера — ночью было уже прохладно, а после душа и вовсе вдвое хуже.
Скоро она юркнула под одеяло, высунув кончик палочки, закрыла балдахин и наложила заглушающие и согревающие чары. Затем заснула крепким, но беспокойным сном, в котором за ней снова кто-то гнался.
