Джин с чердака.Том IV. полностью

После «урока» Реддла Джинни почти до самой их вылазки чувствовала себя отвратительно: смотреть, говорить с друзьями, братьями было невыносимо. А Реддл... Том. Один взгляд на него — и под веками снова зелёная вспышка. Невыносимо. Мерзко, противно от самой себя — и проповеди слизеринца мало помогали. Да, она должна быть готова использовать Аваду на пожирателях. Должна... Но всё же это ненормально. Аморально.

Джинни пропустила момент, когда под её ногой пропала ступенька. Она запнулась — нога провалилась в пустоту. На мгновение всё перевернулось: волосы хлестнули по лицу, сумка с книгами загремела, как разбуженная стая сов. Перила впились в ладонь ледяным клыком, вырвав из горла хриплый вскрик.

Она держалась мёртвой хваткой. Подтянувшись, вернула себе вертикальное положение под гул вздохов портретов, что обеспокоенно прильнули к рамам своих картин. Испуганно колотящееся сердце пропустило кульбит, замерло, а затем снова застучало — уже спокойнее. Вспышка адреналина утихла, и Джинни вернула себе равновесие, чувствуя, как ноги немного ослабли. Острая нить боли протянулась от ключицы до локтя — нервный узел, развязанный рывком. Каждое движение отзывалось глухим щелчком, словно кости превратились в деревянные пазлы. «Растянула? Или даже вывихнула...»

Нога... Заклинание высветило трещину в малоберцовой кости — тонкую паутину, напоминающую узоры инея на окне. Но боль пришла позже: сначала холодное онемение, потом волны жара — будто в костный мозг залили расплавленный янтарь.

— Мордред... — прошипела она, вытирая пот со лба тыльной стороной руки. Кровь от прикушенной щеки смешалась со слюной, окрасив зубы в розовый. — Эти проклятые ступени, дракон их подери! Почему их ещё не убрали?!

А если кто-то себе так шею сломает (хотя, конечно, на них же чары, чтоб никто не убился)... Но это не мешало ей всё равно злиться!

Голос Реддла эхом отозвался в полупустом коридоре:

— Джи-инни... — приглушённо звякнув каблуками по мрамору, приторно-сладко протянул он, медленно рассекая пространство чёрным плащом. Скрестив длинные пальцы за спиной, Реддл приближался размеренными шагами, заставляя отражения в витражах дрожать в такт его поступи (или так казалось ей от чувства угрозы, которое сквозило от Тома в этот момент?).

Девушка замерла, вцепившись ладонями в холодные перила. Даже боль ушла на второй план.

— И долго ты ещё собираешься бегать от меня, Имбирёк? — приподняв бровь в театральном недоумении, вкрадчивым голосом продолжил он, намеренно растягивая слова, пока тень от его высокой фигуры полностью не накрыла Джинни.

Судорожно сжав веки, под которыми снова виделась проклятая зелень, Джинни тяжело сглотнула. Пальцы её скользнули по потёртой древесине перил, когда она попыталась сделать шаг назад. Но нога подогнулась, заставив колено предательски дрожать от боли. Прикусив нижнюю губу до белизны, ей снова пришлось вцепиться в опору, бросив затравленный взгляд на Тома — зрачки, расширенные от адреналина, метались между его лицом и тёмным пролётом лестницы.

Закинув голову с видом разочарованного ментора, Том улыбался абсолютно пустой, насквозь искусственной улыбкой. Морщинки у глаз даже не дрогнули, когда его тёмные бездны глаз вспыхнули багрянцем; зрачки сузились, как у хищника, заметив, как Джинни болезненно сморщила лицо, бессознательно прижимая ладонь к ноге, так и не дотягиваясь до места травмы.

— Я сделал это ради тебя, — резко схватив её запястье, сквозь фальшивую улыбку нежно промурлыкал Реддл, заставляя суставы хрустнуть в тисках. Страдальчески вздохнув, он пропустил сквозь пальцы её мягкие волосы — движение напоминало паука, плетущего паутину вокруг попавшейся мухи.

— Авада — это то, что у тебя должно от зубов отскакивать наравне с Протего, — резко дёрнув её голову за прядь, добавил он, наслаждаясь, как девушка бессильно зажмурилась.

Стиснув кулаки так, что ногти впились в ладони, Джинни поджала губы. Шея напряглась упрямой линией, когда Том вытащил палочку и, играючи покрутив её между пальцами, взмахнул ею. Нарочито медленно скользнул по повреждённой ноге, намеренно причиняя боль кончиком палочки, прежде чем магия проникла в поврежденные ткани и кости.

— Джинни, запомни: больше никаких детских выходок, — внезапно вцепившись свободной рукой в её подбородок, он до боли вжимал остриё палочки в пострадавшее плечо. Капли пота стекали по вискам девушки, когда исцеляющая магия намеренно замедленными импульсами ухудшала и одновременно вылечивала травму. — Я дал тебе время сейчас, — елейным голосом тянул он, до зубного скрежета Джинни раздражающе, — но после каникул мы займёмся твоей подготовкой всерьёз.

Она кивнула. Кивок получился резким — будто марионетки на нитках. Согласилась, склонив голову так низко, что рыжие пряди скрыли предательски блеснувшие слёзы боли и злости.