Распахнув дверь, Леонардо вошел в переполненный зал, в самом дальнем конце которого, в обществе Лукреции Кривели, заметил веселящегося Сфорца. «Бедный, он еще не подозревает о том, какое счастье у него было в руках», – с тоской подумал Леонардо. Герцог выглядел веселым, беспечным и, кажется, не думал останавливаться в своих развлечениях. Жизнь представлялась для него несмолкаемым бесконечным праздником. Леонардо вдруг понял, что сегодняшний день будет переломным в судьбе герцога и к прежней беспечной жизни он вряд ли когда-нибудь вернется.
Музыканты в этот день играли особенно вдохновенно, не подозревая о том, что самые веселые аккорды были реквиемом по почившей герцогине Беатриче.
– Господа, – негромко прохрипел Леонардо, сглотнув слезы, текущие по щекам.
Музыка вдруг умолкла, как если бы ее не было вовсе. Взгляды всех присутствующих были обращены к маэстро. Леонардо да Винчи вдруг осознал, что прошел в центр зала через расступившиеся перед ним танцующие пары. Герцог взирал на Леонардо с откровенным изумлением. Молодой граф – с ужасом. Что же такое написано на его лице, если он так всех перепугал? Только сейчас мастер обратил внимание на то, что его руки были перепачканы кровью.
– Что вы хотите нам сказать, Леонардо? – беспечно поинтересовался Сфорца.
– Ваша светлость, – отвечал Леонардо, не узнавая собственного голоса. – Беатриче… умерла.
В здании Министерства внутренних дел через неделю должен был состояться съезд чинов сыскных отделений России. Хотя, надо признать, совещание будет смешанным и на него приглашены также чины прокурорского надзора и следственной части.
Совещание посвящалось улучшению деятельности сыскных отделений, и действительный статский советник Владимир Гаврилович Филиппов намеревался выступить с докладом о создании группы, специализирующейся на раскрытии преступлений в области искусства. В последние годы таких правонарушений становилось все больше. Злоумышленники потрошили провинциальные музеи, являвшиеся наиболее незащищенными, вынося из них все самое ценное: серебряную посуду, украшения, а кто побойчее и порасторопнее, разорял московские и столичные музеи. Месяца не проходило, чтобы с витрин не уносили какую-то значимую вещицу. А через короткое время экспонаты оказывались у какого-нибудь коллекционера, который никоим образом не желал расставаться с ворованной вещью.
Год назад в Ростове-на-Дону был взломан местный краеведческий музей, откуда выгребли все скифское золото, найденное за последние десятилетия. Причем половина артефактов была обнаружена уже через полгода в антикварных магазинах Берлина. А с месяц назад в Москве и в Санкт-Петербурге стали появляться фигурки божков древних ацтеков, изготовленные из нефрита, на каждом из которых стояли музейные номера. Желающих приобрести заморские музейные экспонаты отыскивалось немало: наверняка они сейчас находятся в коллекциях Морозовых да Рябушинских. Две недели назад был ограблен особняк известнейшего собирателя старины – Николая Семеновича Мосолова. Причем была вынесена редчайшая графическая коллекция, представленная ведущими европейскими школами: итальянской, голландской, французской, английской. Нетрудно предположить, что через какое-то непродолжительное время похищенные ценности всплывут где-нибудь в Париже или в Риме.
Так что впереди была большая работа по объединению усилий между европейскими полицейскими и русскими. Но сначала нужно доложить о своих соображениях и убедить товарища министра внутренних дел Свиты Его Величества генерал-майора Джунковского в целесообразности создания особенной группы. В нее должны входить специалисты, прекрасно разбирающиеся в искусстве и в предметах старины. Неплохо было бы привлечь в состав группы высококвалифицированных экспертов по искусству, обучавшихся за границей. Осталось лишь только грамотно доложить свои соображения по вопросам упорядочения дела уголовного сыска. И можно будет всерьез заняться раскрытием сети, занимающейся кражей произведений искусства. Нынешняя сеть охотников за произведениями искусства хорошо законспирирована, и она тянется далеко в Западную Европу.
– Господин действительный тайный советник, – прервал размышления Филиппова вошедший адъютант.
– Что у тебя?
– Из Парижа к вам пришла депеша.
– От кого?
– От инспектора Дриу.
– Ах вот оно что, – невольно улыбнулся Филиппов, вспомнив своего французского коллегу.
Ему невероятно нравился Франсуа Дриу, с которым он познакомился несколько лет тому назад, как профессионал высочайшего класса, так и приятный собеседник, поэтому не стоило удивляться тому, что они быстро нашли общий язык. Обычно Дриу присылал депеши на праздники: поздравлял с Рождеством, с Крещением, Пасхой. Но в этот раз послание выбивалось из рамок заведенного порядка, следовательно, оно касалось служебной деятельности.
– Давай сюда! – сказал действительный тайный советник.
