За столом он открыл почту и нашел там письмо Уэса, адресованное всей команде, в котором говорилось, что в следующую пятницу в 2 часа дня состоится ежемесячный отчет по «Бродвей Депо». Каждый месяц они собирали общую встречу, на которой ожидали от агентства новых рекламных стратегий. Агентство тратило на подготовку сотни неоплачиваемых часов, разрабатывая новые кампании и проводя новые и все более серьезные маркетинговые исследования. И каждый месяц «Бродвей Депо» говорили, как они довольны объемом интеллектуальной работы, вложенной в их убогий и никому не нужный бренд, а потом отметали все новые идеи в пользу набившего оскомину «Ручки: 3 по цене 2!»
За письмом Уэса прилетело еще одно – от Луизы Кримпл. «Теряюсь в догадках, что ваша команда придумает для нас на этот раз, Джонни. И пусть наши скрепки помогут вашим идеям зацепиться за звезды (я разрешаю вам использовать этот слоган!)».
Джонатан удалил письмо и положил голову на стол. Он представил, как Эдуардо кладет свою скользкую руку на его плечо и говорит: «Все еще нащупываешь свой путь в маркетинге, мальчик?» В «Нью-йоркском аду» Джонатан расположил Эдуардо в десятом кругу, где тот стоял в смоле с ног до самых ноздрей, отчаянно и безнадежно махая рукой веселой толпе зевак, попивающих коктейль с формальдегидом.
Джонатан сел прямо и стал тереть руками лицо, надеясь сформировать из него узнаваемую человеческую маску. Он подумал, что мог бы воспринять этот бриф серьезно – по крайней мере, это будет что-то новенькое. Он забудет про прошедшие восемь месяцев отвержения и начнет заново, как будто «Бродвей Депо» – это новый клиент, которому отчаянно нужны новые идеи и новый подход, а не пыльная клетка с некомпетентными и послушными обезьянами, возглавляемыми невменяемой и нервной Кримплмейстер. Что случится (спрашивал он себя), если, вместо того чтобы смириться с неизбежным, он вложит весь свой ум, фантазию, сердце, мозг и душу в создание чего-то по-настоящему стоящего?
Он точно знал, чем все закончится. Закончится все абсолютно ничем. Даже меньше, чем ничем. Отрицательным ничем.
Охваченный небывалым оптимизмом, он начал писать.
К обеду головная боль прошла, и начало комикса про мистическое убийство в офисе с канцелярскими принадлежностями в роли реквизита было завершено. Дик был найден мертвым – из спины у него торчала гелевая ручка («все гелевые ручки – три по цене двух только на этой неделе!»), а крутящееся кресло Летиции («скидка 20 % на все фирменные кресла на колесах!») съехало с орбиты как раз в тот момент, когда Бенедикт пытался задушить ее «Новинкой! Универсальным зарядным устройством (всего $89.95)» за то, что она изменила ему с Сибил. Алекс же прятался по углам, скачивая материалы для шантажа, которые ему нужно было заламинировать («Офисный ламинатор за $259 только на этой неделе!»), а Отис и Салена Г. занимались страстным сексом на ксероксе («Пластиковый чехол для ксерокса, обеспечивает защиту от грязи и пыли за $39.95»).
Он рисовал и рисовал страницу за страницей, объединяя скрепки и бланки в одну сюжетную линию, а клавиатуры и металлические ящики – в другую.
Постепенно «Бродвей Депо» обрел индивидуальность. Из второсортного дешевого поставщика второсортного дешевого офисного барахла он превратился в офис, кишащий подлецами и героями, где реквизит играл роль улик в судебном отчете («Записные книжки, 5 за $10»).
Джонатан крайне воодушевился и хотел нарисовать все сам. И стоить эта кампания будет ничуть не больше, чем текущая, но она будет очень заметна на маленьких рекламных площадях в интернете – всплывающие окна, баннеры, на билбордах, в местных газетах, где угодно. Буквально в считанные часы в каждом доме узнают про «Бродвей Депо», начнут его искать, ожидать развязки следующей попытки убийства или несчастного романа. И фирменная гелевая ручка «Бродвей Депо» превратится в икону, будучи орудием убийства Дика. Все захотят ее купить.
Джонатан проработал все выходные – писал, рисовал и крепил свои творения на картон, пока не скопилась целая стопка драм имени «Бродвей Депо» – каждая последующая необычнее и интереснее предыдущей.
Сисси и Данте переглядывались, не веря своим глазам. Джонатан испытывал удовольствие от работы. Творилось что-то странное. Данте, привыкший не сомневаться в собственной правоте, задумался, а не существует ли еще каких-либо человеческих черт, которые до сих пор остались неразгаданными. Он наблюдал за Джонатаном с интересом и старался его лишний раз не отвлекать. Он радовался за хозяина, но беспокоился за судьбу затеи в целом.
Домой Джонатан возвращался к полуночи и сразу же падал в постель. Джули он почти не видел. Все ее силы сейчас были отданы самому главному дню ее жизни, который необратимо надвигался на них с немыслимой скоростью. Иногда Джонатан просыпался и смотрел, как она спит рядом – теплая и некритичная.
