– Да даже моя собака может писать эти рекламные фразы, – сказал Джонатан извиняющимся тоном и взглянул на Сисси.
– Что??? – злобно взглянул на него Эд.
Он понятия не имел, что. Он хотел, чтобы один из них пошел на попятную, хлопнул его по плечу и сказал: «Ты прав, так и есть. Мы тебя понимаем. И не хотим, чтобы такой талантливый сотрудник тратил свое время на ерунду. Что-нибудь придумаем».
Но ничего подобного не произошло. Эдуардо нетерпеливо вздохнул, поморщился и хлопнул Джонатана по спине с нарочитой веселостью.
– Поговорим позже, – сказал он.
Но Джонатан знал, что ему уже было совершенно неважно, когда именно они будут говорить, потому что Эд всегда будет произносить одну и ту же фразу («Ну что, за работу?»), а у него всегда будет один и тот же ответ («Нет»).
– Нет, не поговорим, – ответил Джонатан.
– Что? – Эдуардо не сводил с него глаз, постепенно распаляясь.
Никто не мог с уверенностью сказать, что случилось дальше, но все сходились в том, что из горла Эда вырвался угрожающий звук, и он сделал шаг вперед и наступил на переднюю лапу Сисси. Сисси заверещала и ухватилась за ногу обидчика. Эд завыл от бешенства, и Уэс кинулся было предотвратить кошмар, который, скорее всего, уже случился, а Джонатан закричал: «Нет!». Макс схватил Джонатана за шиворот, собаку – за ошейник, Данте подбежал к ним, и все четверо как можно скорее убрались с места несовершенного преступления.
– Ты, мать твою, уволен! – заорал Эдуардо вслед Джонатану, который уже на всех парах спускался с лестницы. – Ты и это злое животное!
– Не останавливайся, – зашипел Макс, пока они летели вниз, подгоняемые шоком и адреналином.
– Она его даже не укусила, – протестовал Джонатан. – Могла бы, но не укусила.
Выйдя из здания, Макс повел всю компанию подальше от главного входа, страхуясь на случай, если Эд сделал из чьей-нибудь дизайнерской рубашки импровизированный жгут и в эту самую минуту уже ковыляет за ними, с пеной у рта, угрожая им повесткой в суд и одновременно пытаясь нанести себе на ногу рану в форме собачьей челюсти.
На углу они остановились, тяжело дыша. Макс отпустил ошейник Сисси и посмотрел на очаровательное, доброе лицо собаки с искренним восхищением.
– Умница, Сис. Я еще не имел чести видеть такую мастерскую симуляцию, – он взял ее морду в руки и поцеловал в нос. – Ты моя красавица, мой добрый спаниельчик, умница моя!
В ответ она его лизнула.
«Я все еще уволен», – думал Джонатан. Даже если его не посадят за содержание опасной собаки – каковой, безусловно, представит ее Эдуардо в своих болезненных фантазиях; даже если Сисси не посадят за решетку и без долгих рассуждений не казнят; даже если ничего хуже, чем сегодняшнее квазинападение на босса (на которое у Сисси были все основания), уже не случится, что ему делать? Его уволили, даже не потрудившись согласовать вопрос с юристом и выдать ему хотя бы копеечную компенсацию. Как ему жить?
– Иди домой, – сказал Макс. – Возьми собак и заляг на дно. Я поговорю с Уэсом, он обожает Сисси. Да ее все обожают. В суд они на тебя не подадут. Это же просто кокер-спаниель, черт возьми. А тебе не по карману осветить эту историю в «Нью-Йорк Пост». А им какую историю раскручивать? Что «директор рекламного агентства подвергся жестокому нападению кокер-спаниеля?» Если бы она укусила его и он истек кровью до смерти, в городе бы парад устроили с конфетти. Так что давай езжай и не волнуйся. Я тебе позвоню.
Он вытянул руку, и рядом остановилось такси. Макс открыл дверь и назвал водителю адрес.
– Ведите осторожнее, пожалуйста, у нас тут собака-героиня – она только что спасла жизнь моему лучшему другу.
– Лишь бы ее не стошнило в салоне, – махнул рукой таксист.
Макс захлопнул за ними дверь, и Джонатан с собаками поехали домой.
– Ты по-прежнему уволен, но в суд они подавать не будут, потому что у них и оснований-то нет. Законодательство не покрывает случаев, когда человек наступает на лапу собаки и она его почти что кусает, – Макс говорил очень бодро. – Эд ведет себя так, будто ничего не произошло, и когда кто-то спрашивает, что произошло, он объясняет твое отсутствие реорганизацией креативного отдела. Самое страшное – что он сам в это верит. У него талант к самообману.
Чуть позже он позвонил еще раз.
– Без тебя здесь как в аду, Джей. Видел бы ты фрилансера, которого они наняли вместо тебя. Правда, выглядит она намного лучше тебя. Без обид.
– Какие обиды.
– Что будешь делать, дружище? Ты же не можешь просто почивать на лаврах.
– На каких лаврах?
– Вот и я об этом.
– Буду искать работу.
– Уже есть какие-то планы?
– Не особо. Я знаю только, что люблю комиксы.
– Кто их не любит? Скучаю по тебе, – сказал Макс и повесил трубку.
