Теперь я внимательно всматривался в воду. Расчехленный фотоаппарат, готовый к неожиданностям болтался на шее, кольт как у заправского пирата, был засунут за ремень, главное, чтоб он не выстрелил из этого положения. Я медленно и осторожно заплыл в одну из заводей, отходящей от озера и исчезающей в темном тоннеле джунглей. Долго ничего не мог разобрать из-за резкой смены света. На озере царили одуряющая жара, яркие солнечные блики играли на темной воде и слепили глаза, а здесь под тенью деревьев царили прохлада и полумрак. Эта протока была шириной метров пять, но, сделанным Монгумеллой, четырехметровым шестом, я не мог нащупать дно. Чем дальше отплывал от озера, тем более сужалась протока, наконец, я нащупал дно и стал править лодкой, отталкиваясь шестом. Плыл как можно тихо и осторожно. Неожиданно, за спиной, раздался громкий всплеск. Я мгновенно обернулся, нервы на пределе, и увидел серебристый бок крупной рыбы. Ушки, как говорится, на макушке, я обратил внимание, что рука, сжимающая шест, дрожит. Немного отдохнув и уняв дрожь, я медленно двинулся вперед. Впереди, метрах в пятнадцати, я увидел игру солнечных зайчиков на темной воде. Солнечные лучи, отыскали в зеленой крыше джунглей брешь. Золотые пятна прыгали по воде, и с того места доносился шумный плеск. Ещё одна семья гиппопотамов, — подумал я и осторожно направил лодку к берегу. Там где было солнечное пятно, лесная протока заканчивалась и образовывала небольшое озерцо, с двух сторон зажатое деревьями, а с третьей, высокой болотной травой. То, что я увидел, поразило и превзошло все мои ожидания. На лужайке, среди травы, пасся невиданный ранее зверь. Он достигал около семи метров в длину и почти четыре метра в высоту. Передние лапы были значительно короче задних, из-за этого массивное туловище сильно наклонено вперед. Но больше размеров, меня поразил удивительный вид животного: маленькая, скрытая в траве голова, которую я так толком и не разглядел, длинный хвост, вдоль массивной спины парами тянулись странные выросты, то ли щетки, то ли пластинки, более мелкие на голове и хвосте, крупные на спине. На конце хвоста у странного зверя еще были три пары острых шипов. Голая кожа животного была темно-бурого цвета, усеянная зелеными бугорками и выростами. При движении, у чудовища на спине начинали двигаться и колыхаться, словно взмахи крылышек, пластины. На мелководье, плескался, играя, детеныш зверя, его кожа отличалась от кожи родителя серым, грязным оттенком. Нацелив фотоаппарат, я стал быстро снимать снимок за снимком. Щелчки аппарата были заглушены всплесками. Сделав с десяток снимков, я еще полчаса наблюдал за невиданными зверьми, пока они не скрылись в густой болотной траве.
Да, это были стегозавры, ящеры из отряда динозавров существовавшие в верхнеюрском периоде и вымершие, если верить ученым, миллионы лет назад, как и прочие динозавры. Вечером, когда я возвращался на остров, день приготовил мне ещё один сюрприз.
Далеко в озере, его восточной части, я увидел медленно перемещавшееся, странно изогнутое дерево. Я поднес бинокль и замер. Руки возбужденно затряслись. Примерно в трехстах метрах от меня, я увидел длинную шею, а на ней маленькую, плоскую, змееподобную голову, возвышавшуюся над водой, примерно на два метра.
— Мокеле-мбембе, — прошептал я. — Вот мы и увиделись. — Чудовище повернуло голову и посмотрело в мою сторону. У него была гладкая, коричневая кожа, блестящая в лучах солнца. В бинокль я хорошо разглядел морду чудовища: две крупные ноздри, и янтарные, продолговатые глаза, напоминающие крокодильи. Около минуты длилось наше знакомство, я как зачарованный смотрел на мокеле-мбебе, забыв о фотоаппарате, впрочем, на таком расстоянии, на снимке ничего не было бы видно, получилась бы схожая история, как с лох-несским чудовищем, там долго спорили, что на воде — ветка или шея плезиозавра. Теперь я не сомневался, что в озере водятся доисторические чудовища. Мокеле-мбембе отвернулось и медленно погрузилось в воду. Я схватился за фотоаппарат и сделал один единственный снимок, прежде чем зверь исчез.
Так, вполне удачно, закончился мой второй день на озере Теле. Я стал первооткрывателем конан-дойлевского затерянного мира. К сожалению, следующий день должен быть последним. Ночь прошла без происшествий. Странно, лишившись своего проводника, я спал без сновидений и без кошмаров.
Проснувшись рано утром, я решил совершить каботажное плавание и исследовать озеро по периметру. Безоблачное небо и заспанный красный солнечный глаз, выкатившийся над восточной частью озера, обещали жаркий и знойный день. Погрузив в лодку припасы и вещи, я с легким сердцем оттолкнулся от берега, про себя сказав крокодильему острову спасибо за гостеприимство и до свидания. Возвращаться на остров я не собирался, пока, потому что начинал задумываться о новой и более подготовленной и серьёзной экспедиции.
