Большая половина дня ушла на обход озера, заплытие в некоторые протоки, но ничего странного и удивительного встретить мне не пришлось. Лишь однажды, сердце мое живо и учащенно забилось, когда я увидел плывущий над озером бугор. Я схватился за бинокль, навел на горб чудовища и рассмотрел, что это темный панцирь большой черепахи.
Было примерно три часа дня, солнце невыносимо пылало высоко в небе, превратив его в расплавленное золото. Я закончил объезд озера, перекусил бутербродами и медленно дрейфовал возле узкого прохода соблазняемый тенистой протокой, думая скрыться от жгучих лучей. Приняв решение, я направил лодку в темный проход лесной речки. И тут, случилось такое, о чем я даже и не думал. В мутной воде, в некоторых местах, во множестве лежали друг на друге стволы деревьев, с переплетенными ветками, концы которых незаметно выглядывали из воды, образу коварные ловушки. У входа в протоку, я напоролся, на одну из таких коряг. Удар был достаточно силен, острая ветка без труда пробила резиновое дно лодки и впилась в борт. Раздался тонкий свист выходящего воздуха. Берег был достаточно близко. Я схватил нож, напоминающий мексиканские мачете и перерубил сук. Справившись, быстро погреб к берегу. Лодка стремительно теряла вместе с воздухом и свои очертания. Я заткнул дыру в борту носовым платком. Из отверстия на дне лодки, небольшими фонтанчиками била вода. Я еще надеялся спасти лодку и заклеить дырки, но как говорится, беда не приходит одна. В пяти метрах от берега я натолкнулся на мель и, черт возьми! на вторую корягу полузасыпанную илом. Она распорола лодку на две половины. Я выскочил из погибающего судна, прихватив с собой, фотоаппарат, пакет с едой и рюкзак. Воды было чуть выше колен, но я сразу же, чуть не по пояс, провалился в вязкий, словно трясина ил. Я торопился выбраться на берег. Зная, что меня ожидает, при случайной встречи с…Об этом и думать не хотел.
Я полз, в полном смысле по воде, мокрый и весь перепачканный илом, с трудом выдергивая из вязкой трясины ноги и руки. Берег был совсем близко, когда я увидел, как зашевелилась в стороне куча ила, и на меня с любопытством уставились янтарные голодные крокодильи глаза. С криком ужаса я кинулся к спасительному берегу, но эти твари только кажутся сонными и медлительными, пока не приходит время обеда. Выскочив на спасительный берег, я молниеносно оглянулся, страшная пасть была рядом. Ни о чем не думая я кинул в неё…Это был фотоаппарат. Пасть удовлетворенно захлопнулась, пожирая мои доказательства. Тварь словно ждала именно этого. Рядом с крокодильей мордой плавали рюкзак и пакет с едой. Я отбежал под деревья, сознавая, что опасность миновала, с бессильной яростью глядя на задремавшего крокодила, мои доводы покоились на дне его желудка. У меня оставались мачете и кольт Монгумеллы, что не лишало шансов выбраться живым из джунглей. Ничего другого не оставалось, как возвращаться. Я погрозил крокодилу кулаком, пощупал карман куртки, там, в пакете, лежал мой обратный билет — карта. Монгумелла оказался прав — озеро не хотело расставаться со своими тайнами.
Обратную дорогу я помню плохо: она выдалась тяжелой и долгой. Мне пришлось довольно много времени обходить лесную протоку, пока я не наткнулся на поваленное дерево, послужившее мостом. Я хотел выйти к той точке озера, к которой мы вышли с проводником несколько дней назад. На это ушло несколько часов, но своего я добился — наткнувшись на берегу на свежую зарубку. Недалеко от этого места, на границе воды и узкой песчаной полосы, я обнаружил свежие следы огромных лап с тремя пальцами, оканчивающимися тупыми широкими когтями. Следы вели от озера в джунгли и были более тридцати сантиметров в длину. В промежутке между правым и левым, была видна широкая полоса, как от хвоста. Вдалеке послышался шум поваленного дерева. Я вздрогнул, снял с предохранителя револьвер. Преследовать неведомого зверя по следам желания не возникало. Скоро должен был наступить вечер, а в джунглях и сейчас царит тоскливый полумрак. Я обернулся, в последний раз посмотрел на озеро Теле.
— Обещаю, мы обязательно встретимся, я не прощаюсь, — пробормотал я. Гладкие, черные зеркальные воды хранили молчание.
— Мы встретимся. — Я отвернулся и больше не оглядываясь, зашагал прочь. Полумрак джунглей поглотил меня.
Первую ночь, я провел высоко на дереве, не обращая внимания на шуршание, рев, вой и крики ночных птиц и зверей. К середине следующего дня я вышел на край болот, и смело зашагал через топь. В первый раз, провалившись в трясину, я остался без карты и дальше шел чисто по наитию, но так ни разу больше не обнаружив свои зарубки, не видя ориентиры.
