После встречи с Козловым они отправились на адрес съемной квартиры погибшей, но стоило встретиться с хозяином и войти, как Карпатскому кто-то позвонил. Для разговора он вышел на лестничную клетку, да так и не вернулся, лишь прислал сообщение, что ему срочно нужно кое-что проверить. Соболев с осмотром и изъятием ноутбука и планшета, конечно, и без него справился, но осадочек все равно остался. Особенно после того, как Карпатский позвонил через некоторое время и даже не поинтересовался, обнаружилось ли в квартире убитой что-нибудь полезное для дела. Лишь попросил заехать за ним завтра с утра, поскольку его машина пока не на ходу.
Услышав вопрос сейчас, он даже не посмотрел на Соболева, только отмахнулся и повторил:
― Я же сказал, нужно было кое-что проверить.
― Проверил?
― Да.
― Успешно?
― Как посмотреть. Мы поедем сегодня куда-нибудь или так и будем трепаться?
― А ты не хочешь спросить, нашли мы вчера что-нибудь или нет?
― Нет, не хочу. Если бы вы что-то нашли, ты бы уже сказал. Еще вчера.
Прозвучало чертовски логично, но все равно раздражало. Соболев сразу вспомнил, почему прежде почти не общался с этим парнем, пока их не засунули в один кабинет, предлагая работать вместе.
Было понятно, что расспрашивать и дальше нет смысла, а ничего примечательного они действительно не нашли, поэтому оставалось только тронуться с места и направиться по второму адресу, раздобытому накануне. Сегодня первым в списке задач стояло посещение салона красоты, в котором работала погибшая.
На деле «салоном» оказалась трехкомнатная квартира на первом этаже в относительно новом жилом комплексе. В одной из комнат высокая, крепко сбитая молодая женщина с копной длинных рыжих кудряшек как раз усадила в парикмахерское кресло сухонькую старушку с абсолютно седой головой. Заметив их появление, женщина напряженно кивнула в знак приветствия, но задавать вопросов не стала: была занята общением с клиенткой, которая как раз увлеченно рассказывала какую-то историю, произошедшую с ее котом.
Соболев и Карпатский прошли дальше. Двери в две другие комнаты были закрыты, но чуть за ними обнаружилась еще одна. Вероятно, изначально она задумывалась как кухня, а здесь стала комнатой для отдыха персонала. За небольшим столом с массивными кружками в руках сидели еще две девушки. Одна чуть изящнее и ниже ростом, с длинными темными волосами, другая ― попышнее, с русым каре. В комнате витал сильный аромат кофе: похоже, его буквально только что заварили.
Обе девушки их появлению очень удивились и едва заметно занервничали. Хотя дверь в квартиру-салон была не заперта, сюда вряд ли приходили без предварительной записи случайные клиенты. А когда им показали удостоверения, они и вовсе испугались и подскочили на ноги, растерянно переглядываясь. Весьма предсказуемо: в таком месте наверняка куча нарушений. Интересно, кто у них обычно решает вопросы с контролирующими органами? Уж не покойная ли этим занималась?
― Мы здесь в связи с расследованием убийства Киры Новиковой, ― поторопился «успокоить» их Соболев. ― Она ведь работала с вами?
― Киру убили? ― в ужасе выдохнула темноволосая, глядя на него округлившимися глазами.
― Не может быть! ― пробормотала вторая. ― Как?
Значит, здесь еще не в курсе. Впрочем, ожидаемо: едва ли жених или кто-то из родных Новиковой поспешили сообщить ее подругам об убийстве. А сами они вполне могли и не слышать о произошедшем, хотя сообщение накануне и прошло в местных новостях. Но кто их смотрит?
― Вы не знаете, кто-то мог желать ей смерти? ― поинтересовался Карпатский, игнорируя встречные вопросы.
Девушки опять переглянулись и пожали плечами.
― Она ничего не говорила о том, что собирается с кем-то встретиться? Не упоминала какие-нибудь конфликты? ― подсказал Соболев.
На это обе синхронно помотали головами.
― Может, было что-то связанное с вашим бизнесом? ― Карпатский обвел взглядом помещение. ― Мы правильно поняли, что это ваше общее дело?
― Да, ― кивнула та, что носила каре. ― Вообще, все это изначально было идеей Киры. То есть, мы с Региной еще в колледже на специалистов индустрии красоты учились, я потом в косметологи пошла, а Регина ― в парикмахеры. А Кира училась с нами, но по банкам…
― По чему? ― не понял Карпатский.
― Банковское дело, в смысле. Но как-то у нее с этим не заладилось… скучно стало, вот она и выучилась маникюру. И как-то мы сидели, еще года два назад, восьмое марта отмечали, и зашел разговор о работе. Ну, знаете, жаловаться друг другу стали на салоны, где работали, и все такое. А Кира возьми и скажи, что мы можем свой салон замутить. И мы полгода решались, а потом решились.
― Значит, там, ― Соболев указал на оставшуюся позади комнату, ― Регина?..
― Девяткина, ― закончила за него светловолосая. ― Наш парикмахер, да.
― А вы?
― Сорока… Эм… Валерия Сорока. Это фамилия такая.
― Да я понял, ― улыбнулся Соболев и покосился на Карпатского. Тот прилежно записывал имена в блокнот. ― И вы местный косметолог?
― Да. А это Саша, ― Сорока указала на темноволосую. ― Александра Гордеева. Она делает массаж.
― Да? ― Соболев улыбнулся еще шире. ― А какой?
