Впрочем, вскоре ее глаза как будто привыкли к темноте, и она стала различать стены, пол и потолок, хотя без единого источника света это казалось невозможным. Удалось ей рассмотреть и темный силуэт, перегородивший коридор в нескольких шагах впереди. Это был человек в черном бесформенном балахоне, с накинутым на голову объемным капюшоном, под которым полностью скрывалось лицо.
Человек в черном молча ждал, когда она приблизится, и Юля не стала заставлять его ждать долго. Подошла и без лишних слов протянула шкатулку. Принявшие ее руки были одеты в черные перчатки. Или черны сами по себе? Что происходит с физической оболочкой человека, побывавшего в аду?
Она не успела глубоко погрузиться в эти размышления, удивленная тем, с какой легкостью черный человек открыл шкатулку, над которой Влад бился уже почти две недели. Он достал из нее что-то и протянул Юле. Она не хотела брать, но все равно взяла не глядя, сжала в ладони нечто небольшое, твердое и гладкое, после чего повернулась, собираясь в обратный путь, и…
Внезапно обнаружила, что лежит в собственной постели и просто перевернулась на спину. За окном ярко светило солнце, давая понять, что погода наладилась, а вторая половина кровати пустовала.
Едва Юля осознала это и села, щелкнул замок на двери ванной и из нее вышел Влад.
― Что-то сегодня ты спишь без задних ног, ― улыбнулся он и наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку. ― Я вернулся с пробежки, думал, ты тут при полном параде и готова идти на завтрак, а ты еще дрыхнешь. Все хорошо?
Вопрос в конце прозвучал не так легко и весело, как остальная тирада. Наверное, на лице Юли отразилось что-то такое, что заставило Влада заволноваться. Она через силу улыбнулась.
― Все в порядке. Просто долго не могла уснуть вчера, вот и заспалась. Ты иди, не жди меня. Я присоединюсь к тебе минут через десять, обещаю.
Муж с сомнением выгнул бровь, скользнул по ней внимательным взглядом, но спорить и приставать с разговором не стал. Лишь снова быстро поцеловал, на этот раз в губы, и попросил не задерживаться.
Когда дверь номера захлопнулась за ним, Юля вытащила из-под одеяла руку и разжала. И хотя все это время она буквально чувствовала в ней что-то твердое и гладкое, сейчас ладонь оказалась пуста.
Как и поверхность комода, на котором еще накануне вечером стояла шкатулка.
Накануне Соболев пообещал, что с утра заедет за Карпатским. У того что-то случилось с машиной и ему временно приходилось передвигаться без нее. Около девяти утра, когда он притормозил у дома коллеги, тот уже ждал его у подъезда, как всегда коротая время за сигаретой.
― Ты куда свинтил-то вчера? ― поинтересовался Соболев, едва Карпатский устроился в пассажирском кресле.
Предыдущий день у них выдался насыщенным, но, как это часто бывает, весьма бестолковым. Осмотрели место обнаружения тела, вместе с экспертом примерно наметили путь, который проделала жертва после того, как сошла с облагороженной части набережной. Пришли к выводу, что возможны два варианта: либо она была одна, шла на назначенную в таком странном месте встречу, и подверглась нападению неизвестного, либо встреча состоялась во вполне цивильном месте, а потом убийца завел Новикову в лесополосу, но прежде чем задушить, позволил ― сознательно или нет ― немного побегать от него. Или от нее: пока ничто прямо не указывало на пол убийцы, они не собирались исключать никакие вероятности.
Свидетелей, конечно, не было. Тело обнаружила женщина средних лет, точнее, ее собака, с которой та часто гуляла в этом районе, а женщина только вызвала полицию. Ничего полезного для расследования она сообщить не могла. На набережной висело несколько городских камер, так что они запросили видео с них, а пока поехали по указанному в паспорте адресу. Убитая оказалась местной, что несколько упрощало оперативные мероприятия.
По адресу регистрации Новикова, как выяснилось чуть позже, все же не проживала, в двухкомнатной квартире и так хватало народу: одну комнату занимали родители, вторую ― младший брат с женой и годовалым ребенком. Брат дома отсутствовал, но с его женой и родителями жертвы пообщаться удалось. Это была, пожалуй, самая мерзкая часть их работы, но Соболев уже привык. А Карпатский после разговора даже отметил, что трагическая гибель дочери, судя по всему, не самый сильный удар для родителей. Впрочем, родственники реагируют на такие известия по-разному: кто-то сразу впадает в истерику, а кто-то, наоборот, сначала в ступор, а истерика приходит позже. Порой люди просто долго не могут по-настоящему поверить в страшные новости, а другие слишком хорошо умеют держать себя в руках.
