От родителей и невестки удалось узнать адрес съемной квартиры, где в последнее время проживала Новикова, а также контакты ее жениха: убитая действительно оказалась помолвлена. Но никакой информацией, позволяющей выдвинуть версию произошедшего, они не владели: что-либо о проблемах, конфликтах или опасных отношениях дочери родители не знали, а с невесткой та и вовсе общалась редко и не слишком близко. Но хотя бы рассказали о женихе и работе, на которой Новикова с ним и познакомилась. Чуть больше года назад та вместе с подругами открыла салон красоты, где делала маникюр и педикюр. Вот как раз на маникюр будущий жених к ней однажды и пришел.
Уже в машине Соболев задумчиво посмотрел на свои ногти и поинтересовался:
― Слав, а ты когда-нибудь делал маникюр?
― Ты меня за кого принимаешь? ― предсказуемо возмутился Карпатский.
― А я делал, ― вздохнул Соболев. ― Даже несколько раз. Кристина настаивала. Утверждала, что все цивилизованные мужчины должны следить за состоянием рук и ногтей. Мол, ее отец и оба брата никогда этим не пренебрегали, поскольку в деловом мире это такая же норма, как хороший парфюм или костюм.
― Мне эта информация сейчас зачем?
― Затем, что жених Новиковой, должно быть, тоже какой-нибудь деловой человек. Даже странно, что он вдруг решил жениться на маникюрше, да?
Карпатский пожал плечами и мотнул головой, не соглашаясь с его утверждением.
― Твой Федоров-то на ком женился? ― легко парировал он.
― Перестань называть его моим, ― поморщился Соболев. ― Влад мне не брат и не сват. Но аргумент принят.
― Тут если кому и не нравилось занятие Новиковой, то разве что ее родителям.
― Ты тоже заметил? Но на мотив это, конечно, не тянет…
Карпатский на это только усмехнулся и покачал головой, а Соболев продолжил размышления вслух:
― Надо поговорить с женихом.
― Надо. Но это не он.
― Интуиция? ― не удержался от подначки Соболев.
― Опыт, ― проворчал Карпатский. ― Когда погибает замужняя женщина, это почти всегда муж, но жених… На моей памяти до убийства доходили только бывшие женихи: от ревности и обиды. А у Новиковой дело уверенно шло к свадьбе, как я понял.
― Но вы же с Димычем думаете, что это маньяк. Может, это он? Ходит на маникюр, знакомится с девушками, заводит отношения, а потом убивает… Ну как озерный маньяк, но со своей спецификой.
На этот раз Карпатский выразительно посмотрел на него и напомнил:
― Надежин заводил тайные отношения, прикрываясь несуществующей женой, чтобы жертву не смогли связать с ним. Иначе уже после второй девушки к нему возникли бы вопросы, а после третьей он бы сел.
― Да, верно. И все же жених ― последний, кому звонила Новикова. Номер, который нам дали, совпадает с номером абонента, записанного как «Котик». Может, он что-то знает? Надо с ним поговорить.
― Так поехали, поговорим. Нам в любом случае придется его отработать. И у нас минимум еще два часа, пока хозяин квартиры сможет нас туда пустить.
И они поехали, но разговор с женихом тоже не дал внятного результата. Виктор Эдуардович Козлов, тридцати восьми лет от роду, действительно оказался человеком деловым, но даже по меркам Шелково не слишком крутым. Новостью о гибели невесты был заметно шокирован, но в истерике рвать на себе волосы и рубашку, обвиняя во лжи и требуя показать ему труп любимой, не стал. Только побелел весь, неловко опустился на ближайший стул и пробормотал:
― Как же так?.. Она же никуда не собиралась вчера, сказала, что у нее болит голова, поэтому она не приедет, а побудет у себя. Сказала, хочет отлежаться в тишине и покое.
― Новикова для этого звонила вам вечером? ― уточнил Карпатский.
― Да.
― Вам не показалось это странным?
― Нет. ― Козлов растерянно посмотрел на него. ― Мы не жили вместе, Кира оставалась у меня только в выходные, на неделе заезжала время от времени. К тому же я собирался на деловой ужин и вернулся бы поздно, а в таких случаях она тем более предпочитала ночевать у себя.
― А с кем она могла пойти на встречу, вы не знаете? ― поинтересовался Соболев.
Козлов предсказуемо помотал головой. Ни о каких параллельных отношениях невесты он никогда не подозревал, о проблемах или конфликтах в ее жизни тоже ничего не знал и считал, что никто не мог желать ей смерти.
― Она очень легкая, светлая… была. Ее все любили, ― только и смог заявить он.
На всякий случай они уточнили у него название ресторана, в котором проходил ужин, контакты людей, с которыми Козлов встречался, и время, когда мероприятие закончилось. После он, по собственному заявлению, отправился домой, и, судя по времени, вполне мог успеть метнуться на набережную ― встретиться с невестой и убить ее, но пока это выглядело маловероятным. Впрочем, проверить все же предстояло.
