"Серебряная лихорадка" расположилась на втором этаже полуразрушенного супермаркета. Внизу, как вынесли витрины и всё содержимое в самые первые послевоенные дни, остался только бетон да стальные балки. А вот наверху стало очень даже уютно. Не знаю, что тут было раньше, но не удивлюсь, если этот же самый кабак. Здесь, недалеко от барной стойки я и нашел Ткача. Да, это был он. Поистаскавшийся, с опухшей заросшей мордой, но все с тем же цепким прищуром серых глаз, затуманенных, однако, местным бухлом. Это вкупе с обновлённым гардеробом дало мне фору. Ткач сидел вполоборота, держа в одной руке железную кружку, а в другой - початую бутылку "Джонни Уокер". Именно так называлось местное пойло. Весьма странно. Как странно видеть бармена в дурацкой широкополой шляпе и слышать блеяние двух потасканных блондинок, считающих, что они поют... По-английски? Как-то раз я слышал запись американских музыкантов со странным названием "Металлика", которую Фома прокручивал на невесть где и за сколько купленном проигрыватели виниловых пластинок. Звучит... странно. Мало похоже на здешний кабацкий диалект, но на русский и мордовский похоже ещё меньше.
Я подошёл к столу Ткача и сел напротив.
- Угости дядю выпивкой, любезный.
- Мужик, какого хера тебе... - начал было он, но осекся. - Кол?! - Ткач смотрел на меня, как на выбравшегося из могилы покойника. А ведь, наверное, я так и выглядел.
- Тщ-щ-щ. Сейчас ствол моего пистолета смотрит аккурат тебе промеж ног. А мой указательный палец после перенесённой болезни сводит судорогой, стоит мало-мальски понервничать.
- Дерьмо, - ощерился Ткач после затяжной паузы. - Сколько ты заплатил березниковской гопоте, чтобы "умереть"?
- За это платил ты. А мне услуги оказывают безвозмездно - сила обаяния.
- Выпьешь? - приподнял он бутылку, и мой палец на спусковом крючке, в самом деле, едва не свело.
- Воздержусь.
- А я выпью, - плеснул он в опустевшую кружку. - За мечту. Не чокаясь.
- Давай-ка пересядем в уголок. Разговор, чую, будет долгим.
- Мне и здесь неплохо.
- Какое из яиц тебе нужно меньше? - взвёл я курок АПБ. - Пошёл в угол.
- Ладно-ладно. Какой ты вспыльчивый стал после смерти, - Ткач пьяно хохотнул и, взяв с соседнего стула шмотки, проковылял в заданном направлении. - Ну, - уронил он тело на скамью и привалился спиной к стене, - чего дальше?
- Рассказывай.
- Что?
- Все. Цель твоего появления в этих краях, результат твоей вылазки в горы, что там возле этого Камня?
- Не знаю, как и начать.
- Начни с того места, когда ты в Москве свалил от нас с Сиплым. А нет, лучше с того - где ты придумал хуету про центнер герыча.
- Хуету-ни хуету, а ты повёлся, - Ткач налил себе полную кружку, выпил ее залпом и, глядя на кривляющихся певичек, продолжил: - Я должен был добыть для Святых список всех довоенных хранилищ, в которых, вроде как, должно быть немеряно продуктов, оружия, амуниции и даже исправной техники. Да, список из того самого бомбоубежища. Но мы не сошлись в цене. Эти суки потратили целое состояние на информацию о нём, а мне предложили жалкую подачку.
- Но ты всё равно согласился.
- Да. Согласился поработать на себя. Одно большое дело. Последнее дело. И на покой, в новую счастливую жизнь...
- Список у тебя?
- Списка нет. Почти все бумаги испортила вода. Остались только координаты Камня.
- С этого места подробнее.
- Была карта и коды доступа. Цифры здесь, - Ткач постучал указательным пальцем себе по лбу, - а карту я запомнить не смог.
- Топографический кретинизм?
- Типа того. Она, как я понимаю, у тебя?
- Да, и тоже в голове. Так что мы нужны друг другу живыми, если ты, конечно, не сделал копию. А ты ее не сделал.
- Сделал, но она размокла, когда я в Каму упал.
- Не везет тебе с водой. И ты все равно пошел, без карты?
- А ты бы не пошел? Не пошёл бы? - Ткач подался вперёд. - Я на это всё поставил, всё, что у меня было. Распустил отряд, профукал все накопления, мосты сжёг. Я же не знал, что... А не важно.
- Не знал что? Мне все важно. Продолжай.
- Это... бредово звучит. Не поверешь.
- Сделай попытку.
- Эх... Я действительно купился на твой трюк с головой и спокойно начал готовиться к походу на Камень. Бабла на лошадь у меня уже не хватало, да и бесполезна она тут с местными речками и болотами, как оказалось. Краем уха я слышал, что уходившие в горы никогда не возвращались. Местные несли какую-то чушь о злых духах, движущихся горах, проклятых местах. У меня были подозрения, что такие слухи распускает тот, кто давно вскрыл хранилище под Камнем, чтобы местные не совались. Плохо, но все равно надо было проверить. Я хотел выйти, как только сойдет снег, но проторчал в Березниках до конца апреля. Сначала долго искал проводника. Думал, как-нибудь заменить им карту. Но ни один местный не соглашался пойти в горы, хоть убей.
- У тебя же почти не осталось денег?
- А кто говорит, что я собирался расплачиваться? - ощерился Ткач. - В общем, с проводником не получилось, я плюнул и решил идти наобум. Думал: "Тут всего полторы сотни километров по прямой". Как же я ошибался.
