- Так... два дня тому. Свои же пырнули, а теперь на нас...
- Всё, свободен, - вернулся Ткач на место, бестактно прервав диалог, и перевёл совсем мутный уже взгляд на меня. - Гони бутылку.
- Как же так? Я же... Не может такого быть.
- Может-может, - снова плеснул он горячительного и зашептал, пододвинувшись ко мне, отчего дышать стало трудно. - А в горах ещё и не такое бывало. Не удивлюсь, если эта хуйня скоро везде... Везде! - сделал Ткач, вытаращив глаза, широкий жест руками, - ...свои сети раскинет. Ик, - он тяжело засопел, уставившись в дно кружки, потом приподнял бровь и воззрился на меня, как на подсудимого. - А за что ты доктора зарезал?
- Он задолжал мне.
- Вон оно как... Ну да. О чём это я? Странно, что вообще есть причина. Ты ж и со скуки мог вполне. Ты ж у нас великий Коллекционер. Мочишь людей походя, счёт потерял. А мужик-то был неплохой, доктор этот. Помог мне как-то раз.
- О своём человеколюбии расскажи Гейгеру с Балаганом. Или... Ах, дьявол! Память моя дырявая. Ты же их пристрелил.
- Сука ты, Кол, подлая. Я ж не по своей воле тогда... Да с какого хуя мне перед тобой оправдываться? И вообще, задрал ты своей болтовнёй. Делай чего хотел или уёбывай. Мне с тобю говорить больше не о чем.
- Не вопрос. Напиши коды доступа, и можешь продолжать свое движение к циррозу.
- А вот это видел? - продемонстрировал он мне кукиш, предварительно на него плюнув. - Всё в голове, в голове, да... Там оно и останется.
- Что ж... В таком случае твоя голова пойдёт со мной.
Алчность. Мне всегда нравилось, как это звучит. Будто слизываешь мёд с липких пальцев. Сладкое-сладкое слово. Лишь одному существу на планете известно, что оно означает. Это существо ненасытно. Это существо убивает больше, чем способно съесть. Это существо забывает о любой опасности, как только перед носом замаячит весомый куш. Оно едва не уничтожило себя из-за алчности. Но алчность же подняла его на самый верх пищевой пирамиды. Одно неотделимо от другого, как жизнь и смерть.
Я хорошо знаю, на что способна алчность. Поэтому позволил Ткачу уйти. Ему нелегко далось решение встать из-за стола. Уверен, всю дорогу до своей грязной берлоги он ждал - когда же, когда за спиной раздастся приглушённый выстрел, и пуля, войдя в затылок, сделает из мозгов кисель. Он запомнил каждый шаг, потому что каждый шаг мог стать последним. Но не стал. И я точно знаю - утром Ткач будет блевать, пока выхолощенный желудок сам не попросится наружу. Но не от похмелья, а вспоминая момент, когда повернулся ко мне спиной. Но я знаю и другое - проблевавшись, он снова и снова будет прокручивать в голове наш разговор, вспоминать каждую деталь, каждое слово. Потому что в этом его шанс, последний шанс. И Ткач скорее сдохнет, чем упустит его.
После нашей дружеской попойки я не стал далеко ходить, снял на сутки комнатушку в "Серебряной лихорадке", отвалив аж пять монет одноимённого металла, и провалялся на тахте до шести вечера, заказав жратву в номер. А после, с комфортом устроившись в баре, два с половиной часа знакомился с его меню, к слову, довольно скудным, так что это занятие вскоре наскучило, и я уже стал посматривать на часы, когда - сюрприз-сюрприз! - порог моего благословенного приюта переступила нога Алексея Ткачёва. Он - бледный как полотно - проковылял к моему изобильному столу и сел напротив.
- По беленькой? - снял я пробку с запотевшего графина.
- Нет, - мотнул Ткач головой и поморщился.
- Хорошо, - налил я себе. - Люблю пить один. Отрежь себе курочки.
- Я согласен, - проигнорировал он моё щедрое предложение.
- Согласен на что?
- Передать тебе коды доступа.
- Так, продолжай, - я глотнул холодной водки и закусил бужениной.
- Мне нужно сто золотых.
Кусок чудесно приготовленного мяса едва не перекрыл мне доступ воздуха к лёгким.
- А почему не тысячу? Почему не миллион? - поинтересовался я откашлявшись.
- Я пришёл говорить о деле, а не всякую хуйню молоть.
- Тогда почему ты именно этим и занимаешься? Несёшь всякую хуйню. Откуда, думаешь, у меня возьмутся сто золотых? Это ж... две с половиной твоих головы. А я вижу только одну. Может, пойдёшь к Фоме и набьёшь себе цену?
- Ладно, - Ткач снял шапку и бросил на стул, расставшись с мечтами о быстрой и выгодной сделке. - Твоё слово.
- Десять.
- Что?! Ты в своём уме?
- Как никогда. Ну, посуди сам, - отломил я жареную цыплячью ножку, - я плачу за какие-то цифры из твоей не самой светлой головы. Откуда мне знать, что они верные? Ты не смог запомнить карту, а коды запомнил - верится с трудом. Не говоря уж о злонамеренной лжи, чего, как понимаешь, я совершенно не могу исключать. Пожалуй, я погорячился с десятью золотыми. За такую сомнительную информацию довольно будет и пяти.
- Да пошёл ты нахуй!
- Ну и зря возмущаешься, Алексей. Этих денег тебе месяца на два красивой жизни хватит. А уйду я, и с чем останешься? С цифрами в голове? Так ведь ими за бухло не расплатиться. Ты своими побасенками московскими репутацию себе обеспечил на годы вперёд. Я - твой единственный покупатель.
