— А кому тут быть? — вздохнула она скорее томно, чем печально. — Родители его умерли давно, друзья на работе… Так, звонят знакомые, но все больше вечером.
Похоже, я не ошибся в своих догадках, она действительно очень скучала — даже в день смерти собственного мужа.
— А кто же всем занимается? Похоронами и так далее?
— Мишин брат, Боря, агента нанял, — Ежиха придвинула мне рюмки. — Ну, что же вы сидите, разливайте…
Пить, будучи за рулем, совсем не хотелось — только сегодня ночью я имел несчастье наблюдать, к чему это приводит. Но и отказываться было опасно, это могло помешать установить контакт. Пришлось идти на хитрость.
— Кажется, еще кто-то подъехал, — сказал я. Окна кухни выходили во двор, и нам не было видно, что происходит на улице.
— Правда? — удивленно подняла брови Ежиха. — Я не слышала.
— Ну как же, только что…
Уловка удалась. Пока хозяйка дома бегала к другому окну, я быстро наполнил свою рюмку водой из фильтра.
— Вам показалось…
— Вот как? Тогда давайте выпьем за Михаила Борисовича, светлая ему память…
Я выпил свою воду и старательно захрустел огурцом. Жанна только крякнула. Похоже, эта рюмка и впрямь была у нее сегодня далеко не первой.
— А вы, вероятно, работали с ним? Вы тоже с телевидения, да? — поинтересовалась она и облокотилась на стол. От этого движения ее халатик эффектно распахнулся на груди, но она этого словно и не заметила.
— Не, мы больше по водительской части, — отвечал я неопределенно. — Но с Михалборисычем много общались, особенно в последнее время. Он меня сюда пару раз привозил, показывал, как этот дом строился. Я тоже у матери в деревне, под Калугой, строительство затеял… Вот и советовался с ним.
Ежиха вроде бы проглотила мое вранье, но я на всякий случай соскользнул с опасной темы и воспользовался неубиваемым козырем:
— Мне Михаил Борисович много раз говорил, что у него жена молодая и красивая. А сегодня утром я как узнал об этом несчастье — по телику показывали в хронике происшествий, — так и решил к вам заглянуть. Мне все равно в эти края надо было ехать, а вам, может, помощь какая нужна…
С моей точки зрения, я плел полную околесицу, но Жанну она, похоже, устраивала. Безутешная вдова кивала головой и строила мне глазки:
— Ах, неужели он такое говорил, даже не верится… Знаете, если честно, жили мы с ним плохо… Да что там плохо, отвратительно жили! Он никогда мне ничего не рассказывал, никуда меня с собой не брал… Его целыми сутками не бывало дома, а если и был, то утыкался в эту свою дурацкую аппаратуру. Ни капли внимания ни мне, ни дочке!
Похоже, эту песню я уже вчера слышал…
— Давайте еще дерябнем! — Она сама разлила водку и выпила, даже не дожидаясь, пока я возьму свою рюмку в руки. А потом вдруг слетела со своего табурета, упала мне на грудь и расплакалась. Я обнял ее и погладил по спине.
— Мне жаль, — бормотал я. — Вы его, наверное, очень любили… — Я не знал, что говорить, и уже жалел, что приехал сюда.
Плечи Жанны стали содрогаться. Она издавала какие-то странные звуки, и вдруг я с удивлением понял, что она не плачет, а смеется.
— Любила? Ха! Да я его ненавидела! Козел! Меня он и за человека не считал, месяцами не замечал как женщину, по девкам бегал при живой жене! Загубил мне всю жизнь! У меня ведь профессия была, я в хорошем салоне работала, а теперь за семь лет уже забыла, как ножницы в руках держать! Кто меня теперь на работу возьмет? На что мы с Ликой жить будем?
Она сама вывела разговор в нужное мне русло.
— Мне казалось, что Михаил Борисович был человеком состоятельным, — осторожно сказал я. — А когда мы последний раз виделись, он обронил случайно, что скоро прилично заработает.
Ежиха только плечами пожала:
— Наверное, за «Кладоискателей»… Он ведь в новом проекте участвовал. Слышал про такой?
Наконец-то я хоть раз мог быть честен! Мой кивок вдову почему-то очень огорчил.
— Ну вот, вся страна о передаче знает, хоть ее еще нет, — пригорюнилась Ежиха. — А мне он, думаешь, хоть слово сказал? Стороной узнала, от общих знакомых. А так уехал — и все. Куда уехал, где был две недели? Только Полинка сказала, что на Украину, по поводу этой передачи…
Жанна поднялась и тихо попросила:
— Обними меня…
Я не мог отказать женщине, тем более вдове.
Мы стояли так, обнявшись, наверное, с минуту. Потом я почувствовал соленый вкус на своих губах. Целовалась она здорово, ничего не скажешь.
— Не оставляй меня сейчас. Мне так тоскливо… — прошептали ее губы. Жанна взяла мою руку и положила себе на грудь.
Никогда еще в жизни я не утешал вдов таким способом.
Все так и случилось прямо здесь, на неудобном кухонном диванчике.
— Придешь на похороны? — спросила она потом.
— Конечно, — согласился я, натягивая брюки. — Только когда и куда?
— Еще не знаю. Боря, его брат, вечером позвонит, скажет.
— Я тоже позвонил бы, только я вашего телефона не знаю.
— А и не надо. Приезжай завтра с утра, я тебе все скажу.
Я поцеловал ее на прощание и пошел к двери. Ежиха молча вышла следом, прислонилась спиной к витой решетке крыльца и смотрела, как я иду к своей машине. Окликнула она меня, когда я уже открыл дверцу и усаживался за руль:
