Лихие дуги, неописуемо-быстрые восьмёрки, диковинные обманные взмахи, манёвры, отступления — каждый дрался так искусно, как только мог. Сталь скрещивалась, сталкивалась, чертила узоры, оберегала того, в чьих руках покоилась и была самой главной его защитницей. Магия чертила дорожки, со свистом и грохотом врезаясь в тела врагов, разрывая их на части, на кусочки, убивая всё больше и больше ошалевших, радующихся предателей. Многие начинённые маной сферы летели аккурат на меч, делясь на две половины и мягко ложась на землю, взрываясь снопами искр и вздымая салют из пыли и грязи. А через него, через это огромное дымовое облако уже неслись остальные солдаты Дамира, в одной руке которых покоился меч, сверкающее в солнечных лучах смертоносное оружие, а в другой покоилась принявшая форму магия, около которой мерно и спокойно летала магическая книга, артефакт, который никогда не подводил и всегда старался во благо своего хозяина.
И с одной, и с другой стороны магия шелохнулась и ринулась вверх, дугой пролетая над полем боя, и изящно обрушивалась вниз, будто тяжёлые, опасные снаряды. Они сталкивались изящно, грациозно, как в сказке, распадаясь на маленькие магические камушки, после сокрушительного столкновения осыпающие и без того изуродованную, кровавую землю.
Грохот и яростные озаряющие всё небо вспышки затмили собой даже затухающее последнее солнце. А внизу, под страшными чудовищными хлопками, под на части разрывающимися магическими разноцветными атаками, под градом из жарких губительных осколков воины разбегались и сталкивались, во все стороны высекая множественные крохотные искорки. Сражение не на жизнь, а на смерть продолжалось, разрушая последнюю надежду на мир. Отныне говорить будут только их кинжалы, мечи, их мана и их артефакты, мерцающие под этим ярким, радужным небом, что сейчас гремело, шумело, плескалось всеми цветами радуги и предвещало только смерть!
— Решайся, Акбек. Этот мир — мир войн, жестоких людей, самовольных выродков, обманщиков и злодеев, или же надежду на Демиурга — человека, который даст всем второй шанс, совершит попытку исправления, станет настоящим Богом для всех, помощником и разрешителем всех проблем? Давай, у всех остался только один шанс! — вкрадчиво напоминал Дамир, приготавливая всю свою магию в теле для мощного броска. Вальтер шёл к ним, больше не помогая своему войску и намереваясь раздавить голову той рыбы, что позволила себе бросить вызов его Церкви Господа, его миропорядку, его людям, его городам и жизням всех людей! Верховный архимаг шёл давить тех тварей, что мечтали о смерти всего и вся, так долго и с любовью оберегаемого его заботливыми сильными руками!
— Я не позволю тебе… Вы — не Боги. Вы — настоящие разрушители. Вы — настоящие предатели в глазах всех жителей Нижнего мира, нашего общего любимого дома. Вас никто и никогда не простит, вы меня слышите?…
Вальтер явно был опасен, хоть он и израсходовал значительное количество магии. Драться против него было откровенным безумием.
— Думай быстрее, прошу тебя. Для нас не осталось иного выбора, мой добрый друг… — пытался вразумить лысого мага Дамир, тем временем ощущая ману на кончиках своих пальцев. Она щекотала и была готова вырваться в любую секунду. А Акбек молчал, всматривался, размышлял, видя цветастое громоподобное шоу, раскинувшееся писанной картинкой пред его уставшими от всего этого шоу глазами…
Вальтер хищно приближался, вечно прихрамывая и будто бы готовясь рухнуть на землю в любую секунду. Однако он приближался, раскачиваясь, будто корабль на крутых волнах. Подол его белых святых одежд волочился по земле, теряя всю стать и красоту.
Мир дрожал, земля тряслась, как при землетрясении, грохот закладывал уши — последний бой служителей магических башен гремел по всему миру! Никто более не мог скрываться от грохота разноцветной взрывающейся магии, от лязга оружия, треска искр да падающих на землю несчастных тел, медленно испускающих дух под топтавшими их ногами ни то друзей, ни то врагов. Всё смешалось в одну нелепую невозможную картину — предсмертное свечение солнца, блистательные хлопки в воздухе, сыпящийся на землю каменный дождь из магических осколков, рушащийся на головы дерущимся, взмахи множества оружий, смерть, хрипы и неистовые крики на пару с боевыми кличами, полными надежд на победу, на возрождение, на продолжение их жизни. И всё это за спиной еле идущей вперёд фигуры, окончательно опустившей руки, но всё ещё мечтающей прихлопнуть всех предателей. Фигура плелась, не смея смотреть назад, а может и просто боясь. Фигура плелась, безжизненным, звериным взором сверля этого хитрого, уверенного в себе Дамира, еле работая руками и ногами, постоянно открывая и закрывая рот, словно желая хлебнуть как можно больше воздуха. Воздуха, в котором давно плавала истраченная сейчас сила, расточившаяся и распавшаяся прямо над головами солдат, ринувшихся в последний бой за свою собственную правду…
