До сельмага еще было далековато, когда напротив, впереди, появилась мальчишечья фигура. Хлопец тоже вел велосипед и тоже направлялся к магазину.
Сердце мое екнуло. «Заберет, заберет последнюю динамку!» — мысль испуганным зайцем скакнула в моей голове.
Забыв о Тамаре, забыв обо всем на свете, я взлетел на велосипед и так даванул на педали, что цепочка с зубчатым колесом удивленно и сердито заскрежетала.
Едва не стукнувшись лбами, мы, то есть я и хлопец, разом втиснулись в узенькие двери магазина.
И метнулись в разные стороны.
Уже когда в моих руках лежала тяжелая, приятно-прохладная динамка, я покосился на того хлопца. Он держал хороший (ничего не скажешь!) нож и тоже косился на меня.
Но вот наши взгляды встретились. И мы, не сговариваясь, захохотали.
Осмотрев свою мечту со всех сторон, чуть не лизнув ее, я, вздохнув, отдал динамку продавцу и неохотно вышел из магазина. Что поделаешь, придется обратиться к Тамариной лупоглазой кошке… Ведь что получается? Побежишь на базар, а динамку заберут. Да и есть ли сегодня в Вильшанивке базар?
А Тамары возле крыльца не было.
«Неужели рассердилась за то, что я оставил ее одну посреди улицы?» — похолодело у меня внутри. Но тут же я отогнал неприятную мысль. Конечно же, Тамара побежала домой за деньгами.
Волнуясь, я принялся энергично ждать, то есть все время вертелся, как вьюн, между магазином и улицей. К счастью, люди в магазин заходили нечасто. А хлопцы — этих вообще не было видно.
Наконец-то!
Тамара на ходу ткнула мне запотевшие в ее ладонях монеты, произнесла запыхавшейся скороговоркой:
— Знаешь же бабушек: «Да откуда? Да каким ветром? Да садись, дитятко, поешь вкусненького…» А потом мне стало жаль разбивать «кошку», и пришлось монеты по одной вытаскивать.
Последние слова она произнесла в тот момент, когда я, крепко сжимая динамку, уже выскочил на улицу.
И хотя на моих ладонях лежала вымечтанная, выстраданная динамка, я не подпрыгнул что было сил, не крикнул во все горло что-нибудь воинственно-радостное.
С удивлением я посмотрел по сторонам. Уж не похитил ли кто мою бурную радость по поводу приобретения динамки?
Нет, кроме Тамары, никого рядом не было.
Это казалось удивительным, непонятным. Столько переживать, таскать ржавый металлолом, все лето обходить окольными путями бочонки с мороженым, чтоб наконец купить динамку. А купив — не обрадоваться…
Может, потому, что сейчас день? А днем все кажется, ну, таким, как есть… Обыкновенным, что ли…
Озадаченный этим, я произнес раздосадованно:
— Ну, а теперь — домой?
— Ой, что ты! — испуганно всплеснула ладонями Тамара. — Да бабушка обидится на нас, если мы не попробуем ее борща и вареников с вишнями!
Отказывался я вяло: в моем пустом желудке, как говорит мать, «черти гопак вприсядку танцевали».
То ли борщ да вареники с вишнями были очень вкусными, то ли дала знать себя тренировка, то ли помог попутный ветер, но обратно в местечко мы вернулись быстро. Неожиданно осмелев, я даже провез Тамару селом, через старый деревянный мост, возле которого живут близнецы Сергей и Митька — самые языкастые хлопцы в округе.
У калитки стояли тетка Маруся и моя мать.
Мне стало так жарко, будто я провалился в пылающую печь: сейчас начнут выспрашивать, откуда, чего, зачем… А когда метнул взгляд на Тамару, мое горемычное сердце и вовсе оборвалось: она сжимала в руках букет васильков, будто какую-то драгоценность! Не могла дорогой выбросить!
— И где это ты… — начала было мать, и на моем лице вспыхнул настоящий пожар. — И где это ты носишься! — почему-то отводя глаза в сторону, озабоченно произнесла мать. — Дядька Петро уже дважды заглядывал. «Куда мой первый помощник запропастился?» — беспокоится.
Кажется, внезапный вихрь перекинул меня через плетень. Отмахнувшись на ходу от материного: «Может, хоть пообедаешь?» — я подскочил к машине.
Шофер, стоя на бампере грузовика, копался в его моторе. Услышав топот, выпрямился, ответил на мое чересчур громкое «здравствуйте!».
— Так вот, — дядька Петро свел на переносице выгоревшие до белизны короткие, но широкие брови, — завтра, товарищ первый помощник, выезжаем на урожай. Ясно?
— Ясно! — выкрикнул я.
— А сейчас — последняя профилактика. Начнем?
Я вернулся домой уже в мягких золотисто-серых сумерках.
— Где ты был так долго? Твой отец динамку к велосипеду приладил! — нетерпеливо встретила меня Тамара. — Ой! Так светит, так светит! Ослепнуть можно! Какой-то прохожий даже удивлялся: «Что это за мотоцикл — фара бьет, а мотора не слышно!» Вот попробуй!
Я сел, проехался по двору. Здорово, ничего не скажешь! Хлопцы на аллее умрут от зависти.
Только на аллею ехать не очень хотелось. Устал. А Тамара желала только на аллею. Я замялся.
— Знаешь, у нас сегодня с дядькой Петром работы было! По уши! Может, завтра хлопцам нос утрем?
Тамара глубоко вздохнула и тихо поплелась к хате.
Этот вздох кольнул меня, как иголка-«цыганка», и я вмиг догнал Тамару, хлопнул ее по плечу:
— Поехали! Сейчас!
…Машина мчалась степью. Я сидел в кабине рядом с дядькой Петром и смотрел на солнце.
