— Стой! Лови его! Флаг! Ребята, перехватывайте! — кричали преследователи.
— Сюда! Пацаны! Флаг! — заорал долговязый на копне, и до тех, кто был у речки, дошло, что они проигрывают. Они поняли: у того, первого и быстрого, их флаг, и сейчас решается судьба сегодняшней игры. Оставив свой пост, они с воинственными криками бросились навстречу Митьку.
Тут уж выход напрашивался сам собой: свернуть налево, снова податься в лес, но с ближнего к нам края, и так, лесом, путая следы, постараться добежать до речки — может, там встретят наши? Так же, видно, рассудил и Митько. Сначала он бежал, словно обходя нашу засаду, а потом круто свернул налево и через несколько секунд, тяжело переводя дыхание, влетел в кусты, где сидели мы.
Я уже говорил, что кустарник, который мы выбрали, густо разросся на большом куске луга. Так что можно было пробежать незамеченным сквозь него, выскочить с любой стороны или же некоторое время прятаться в зарослях. Это и сбило противника. Потеряв из вида Митька, «зеленые», вместо того чтобы бежать за ним следом, стали окружать нас и на этом проиграли несколько секунд.
— Вы тут? — перевел дух мой друг. — Побежали! Должны!.. Успеть!
И мы втроем, не разбирая дороги, рванули через кустарник. Но, еще не выйдя на открытое место, я увидел сквозь ветви, что из леса, где мы собирались искать спасения, спешат нам навстречу четверо «зеленых».
Это было полное окружение! Более полное окружение трудно себе представить!
— Все! — замер я на месте. — И там они!
— Все! — растерянно повторил Митько. — Эх, хоть бы несколько наших! Где они бродят, бараньи головы? Что ж делать, Серега? Их тут не меньше десятка! Догонят же! — Он чуть не плакал. — Эх, такая операция!
А что я мог посоветовать?
Все ближе крик и тойот ног… И вдруг Славко, который за все время не проронил ни слова, Славко, который сначала скулил, что ему хочется есть, а потом, что ему хочется спать, этот растяпа, увалень, маменькин сынок, этот добыватель призов и всяких там первых мест, стремительно снял с древка полотнище, сунул его Митьку, крикнул: «Ребята, не высовывайтесь еще пять секунд!» — и бросился с голым древком прочь от нас на открытое место. Словно нарочно, он оказался на виду у всех трех групп.
— Сдаешься? — закричали «зеленые».
— Сдавайся! — вторили им другие.
Но Славко сдаваться не хотел. Сначала он направился к той группе, которая бежала от берега, а когда до нее осталось совсем немного, повернул направо и метнулся мимо копны прямо на луг его, должно быть, влек простор, степные ветры и тому подобное.
— Куда ему! — махнул рукой Митько.
— Не убежит! — кивнул головой я.
Между тем наш аккордеонист бежал вперевалочку, как всегда, немного смешно, все дальше и дальше от нас, а за ним с гиканьем мчались все «зеленые». Мне даже показалось, что они получают удовольствие от этой погони с за ранее известным финалом.
Мимо нас промелькнула та группа, что так некстати показалась из лесу, и мы сразу присели в кустах. Но все же я успел заметить: кто-то из «зеленых» смеялся.
— Не убежит, — вздохнул Митько.
Еще несколько секунд я наблюдал погоню и… вдруг понял. Я все понял! Ведь «зеленые» же не знали, что в кустах нас трое, и все-все, кто ловил сейчас Славка, думали, что выбежал из кустов тот, кто и спрятался в них, что гонятся они за тем, кто захватил флаг.
И еще я понял, что Славко, этот… этот молодец, этот чудесный аккордеонист, этот завоеватель призов и победитель лучших конкурсов, сделал так нарочно и что путь к реке свободен! Еще мгновение я ошеломленно глядел на луг перед собой, где сейчас не было ни души, а потом повернулся к Митьку:
— Митя, да…
Но и Митьку все стало ясно.
— Быстрей! — крикнул он, и мы понеслись, помчались, на крыльях полетели к реке.
— Привет неутомимым наблюдателям! — крикнул я долговязому, который так и сидел со своим биноклем в руках и тупо уставился на нас. Только через несколько секунд я услышал его голос:
— Па!.. Па!.. Пацаны! Смотрите!
Но чем он мог нам помешать? Мы были уже далеко.
О, как завыли, как заверещали наши противники! Как завопили отчаянно! Как бросились все, кто был на лугу, вдогонку за нами! Но и мы старались как могли, и земля убегала из-под наших ног.
Вот уже последняя копна, вот отлогий берег, и я на полном ходу вскакиваю в лодку противника, а Митько упирается руками в корму, отталкивается и с маху прыгает на дно.
Тридцать метров, всего лишь тридцать метров выиграли мы благодаря хитрости Славка, и их оказалось достаточно.
И вот уже из-за деревьев на нашей стороне выбегают наши, и уже видно Вовку, и Юрка, и Наталку, и они машут нам руками и кричат: «Давай, ребята!» И даже Сергий Анатольевич издали размахивает руками. И вот уже рядом наша лодка — и в ней Витька, Люська и еще кто-то; и Митько становится во весь рост на корме, и в руках у него развертывается на ветру и трепещет «вражеский» флаг!
Мы кричим «ура!», этот крик подхватывают и в лодке, и на берегу, и дальше в лесу, и дальше — кажется, в самом Киеве звучит этот крик! К этому могучему многоголосью присоединяется еще одно тоненькое «ура!» — с того берега, откуда мы только что приплыли.
