— Ты сам чуть штаны не потерял, пока удирал, — ощетинился долговязый. — Голоштанник!
— Ах ты рожа! — закричал Лешка. — Сидит там с биноклем и командует!
— Вот и сижу, — ответил долговязый.
— Ну и сиди, как осел, на сене, — проговорил Лешка. — А я с тобой больше не дружу, — и побежал к речке.
Я давно заприметил, что там торчат двое «зеленых». К ним и направился мальчишка.
— Сам ты осел без штанов! — крикнул ему вслед долговязый и снова припал к биноклю, что-то бормоча. Должно быть, ругался.
— О, а тех уже не видно, — еще разобрал я. А потом: — И этот где-то пропал…
— Нам еще долго? — дернул меня за ногу Славко. — Мне уже надоело тут сидеть…
— Ну так беги домой, — ответил я.
— Как же, домой! Пойма-ают! — вздохнул он. — Спать хочется.
— Ну и спи, — отозвался я и снова раздвинул ветви.
Что происходило на нашем берегу, я не знал, да и долговязый на копне молчал, потому что некому стало рассказывать, что он видит.
А я видел перед собой только луг и троих — уже с Лешкой — «зеленых» на берегу возле лодки. Они, верно, ждали первой удобной минуты, чтоб перевезти кого-то на ту или другую сторону. Все было тихо.
Но вдруг какой-то неясный, непонятный шум за спиной заставил меня навострить уши. Я отполз назад, пригнувшись, петляя в кустах, прокрался к тому краю кустарника, который выходил к лесу. Шум усиливался, уже можно было даже различить отдельные возгласы. Они звучали все ближе, и я увидел, как из-за деревьев выскочил Митько с палкой в руке, а за ним метров за сто от него мчалась целая орава — человек семь «зеленых».
— Стой! Флаг! Лови его! Флаг! — кричали преследователи, и тут до меня дошло, что в руках у Митька не просто палка, а «вражеский» намотанный на древко флаг!
Уже после, когда все кончилось, мой друг рассказал о своих приключениях.
Распрощавшись с нами, он подался в тыл врага и уже три раза пробежал туда и обратно по очерченному своей стратегической мыслью квадрату, как вдруг наткнулся на свежевыкопанный и замаскированный окоп. Неподалеку, да где там неподалеку — совсем рядом среди прочих деревьев стоял раскидистый дуб.
Рассудив, что сама судьба вырастила его на этом месте, Митько взобрался наверх и притаился в ветвях.
Он слышал горн, который оповещал о начале игры. Несколько раз мимо дуба пробегали мальчишки и девчонки из «Смелого», но в окоп никто из них и не думал залезать. Ничего важного за это время Митько тоже не заметил. Он уже было пожалел, что напрасно сидит там, и стал прикидывать, как бы ему незаметно сменить позицию, но тут услышал: «Шпион! Шпиона поймали!» А еще через каких-нибудь десять минут под дубом остановились двое «зеленых», и один сказал:
— Вот этот окоп. Поймали кого-то из «синих» — в копне сидел. Микита сказал, чтоб флаг перепрятали, потому что там стало уже опасно. Они сейчас весь луг прочешут может, еще какого-нибудь «синего» поймают. Ты пока вы рой углубление, мы флаг туда сунем и землей присыпем. А я за флагом побежал, в третий окоп.
Вернулся он через несколько минут и стал ругаться, что ничего не сделано.
— А чем же копать? — ответил его товарищ. — Зубами?
— Зачем зубами? Лопатой.
— А где я ее возьму? Нет лопаты!
— Как нет? Должна же на дне лежать.
— Нет тут ничего.
— Вот люди! Это кто-то из наших вчера прихватил… Эй! Как там на передовой? — закричал он кому-то. (Ответа Митько не услышал.) — Ну, давайте, давайте! Посиди пока с флагом, а я мигом за лопатой смотаюсь. И еще кого-нибудь для охраны возьму.
Такой удачи Митько не ожидал. Такая удобная минута! Такой случай! Он мысленно поблагодарил нашего Генку (пусть Генка его простит!) за то, что его поймали, и того аккуратного мальчишку или заботливую девчонку, которая забрала вчера в лагерь лопату, чтоб не оставлять ее до утра в окопе. Потом осторожно спустился на землю, еще какую-то минуту, а может, и две лежал, прячась за стволом, и осматривался. Рядом вроде никого не было. Зоркий страж сидел на корточках у самого края окопа, чуть боком, а больше спиной к Митьку и что-то чертил палочкой на земле. Флаг лежал рядом.
Митько осторожно подполз к караульному, в нескольких шагах от него поднялся и подбежал вплотную.
— Убит, — ласково и тихо сказал Митько, левой рукой срывая с противника погон, потом правой уперся мальчугану в шею, и тот вниз головой полетел в окоп.
Схватив флаг, Митько пулей сорвался с места и, уже отбежав на большое расстояние, услышал за спиной отчаянный вопль «убитого»:
— Фла-аг!!!
Все это Митько, конечно, рассказывал уже потом, а сейчас именно этот крик: «Фла-аг!» — только более громкий, потому что кричало уже несколько человек, и услышали мы со Славком. Мы увидели, как из леса мчится Митько, а за ним с криками и свистом бегут «зеленые».
В том, что Митька им не догнать, не было сомнения: я знал, как бегает мой друг. А дальше? Бежать наискось через весь луг до дальней опушки? Но там же может быть полно «зеленых», а есть ли наши? К речке путь тоже отрезан: там маячила охрана лодки, которая теперь напряженно вглядывалась туда, откуда доносился крик, стараясь понять, что происходит.
