Я поглядел на Славка уже не так сердито, хотя, если разобраться, в чем же он был виноват?
А время между тем медленно, а все же проходило, и вот уже над лесом, над лугом, над речкой раздался мелодичный и стремительный голос горна.
Шесть часов! Игра началась!
Еще несколько минут все вокруг молчало, а потом понемногу стало оживать. В лесу, справа и слева от нас, послышались отдаленные голоса, а вот совсем близко пробежала стайка мальчишек и девчонок, и кто-то крикнул:
— Весла, весла тащи быстрей!
— Вот видишь, — вздохнул Славко, — они там на лодках катаются, а ты сиди тут…
— Послушай, — не выдержал я, — как тебя только в классе терпят? Тебя не бьют за то, что ты все время скулишь?
— Они уже привыкли, — откровенно признался Славко. — У нас чудесный класс.
Тут снова послышались голоса, и я осторожно выглянул из чащи. От леса бежали трое мальчишек с зелеными погончиками. Один, долговязый, держал в руке бинокль.
— Давай сюда! — крикнул долговязый, и все трое направились прямо к нам.
Я похолодел, но они, миновав кусты, остановились у копны, где сидел Генка.
— Подсаживайте, подсаживайте, пацаны, — заторопился долговязый, и те двое, не без труда, подсадили его наверх. — Ну, здорово! — крикнул долговязый.
Еще какое-то мгновение он устраивался на сене, а потом навел бинокль на наш берег.
— Вижу! — радостно завопил он, — Вижу, пацаны! Вон одна лодка плывет по течению. Хотят где-то там высадиться. Вот еще одна, а третьей не видно. Высаживаются. Эх, не успели наши!
— Ничего, — утешили его снизу. — Микита там повсюду засады расставил.
— Ага! Вон их пикет! — закричал тот, что с биноклем. — Налево от вышки, за холмиком. А вон еще одна группка. В лодку садятся. Сейчас будут переправляться. Ха-ха-ха! Один в воду упал. Так тебе и надо!
Я весь задрожал. Наши боевые товарищи падают в воду, а им, выходит, так и надо! Ах ты морда зеленая!
— Беги, Генка, к Миките! — приказал долговязый. — Скажи, что одна лодка где-то там, ниже по течению, второй нет. Ну, а третью они, верно, и сами видят. По-моему, это уже вторая ездка. А главное, скажи тем, кто в засаде. Их там человек пять.
И их Генка затопал к Миките.
— Наша лодка! — зазвучало сверху. — И-и-и, прямо на засаду плывет. Не успеет, Генка, не успеет! Куда вы? Куда?! — заорал он, словно те, в лодке, могли его услышать.
И они, конечно, не услышали, потому что уже через три минуты неутомимый наблюдатель кричал:
— Вылезают, вылезают наши! «Синие» нападают! Ну! О! Так тебе и надо, чтобы не нападал. Сорвал! Сорвал погон! Молодец! А это что такое? Так! Так ему! Ага-а! За ноги хватать! Ну-ка, ребята! Ну!.. О, правильно! Эх, ребята… О! Наш сорвал с него погон! Молодец! А он нашего за рукав! Ах ты бандюга! Ты видел такое! Эх, ребята! Бегут… Догоняют… Всё! Наш вскакивает в лодку. Плывет. Плывет. Один наш удрал с лодкой. Это Вовка, Вовка, точно! Один и остался. А вон их лодка. Высаживаются! Высаживаются — и никого из наших нет. Высадились!
Он вскочил на копне, размахивал руками и кричал:
— Генка! Генка! Беги, скажи, что они там высадились! Не слышит. Даже не оглянется! Генка! Генка!
— Что? — раздалось вдруг из копны, из нее вывалился наш Генка, поглядывая на белый свет сонными глазами.
«Вот растяпа! — чуть не закричал я. — Заснул в сене, и вот на́ тебе!»
Двое «зеленых» так и вытаращились на Генку, а он оторопело переводил взгляд с одного на другого.
— И-и-и-и! — завизжал после короткого раздумья долговязый. — «Синий»!!! Хватай его! Хватай, Лешка!
Но Лешка, вместо того, чтоб хватать «синего», попятился с каким-то убитым видом. Увидев, что Лешка пятится, и понимая, что, наверное, мы наблюдаем всю эту картину, наш Генка, глуповато улыбаясь, начал на него наступать.
— Хватай его, хватай! — не унимался долговязый.
— А ну, хватай меня, хватай, — заговорил Гонка, делая шаг за шагом вперед.
И Лешка не выдержал — пустился бежать.
Генка, опровергая правило, что один в поле не воин, ринулся за ним.
Лешка сначала бросился прочь, но, видя, что Генка не отстает, стал бегать вокруг соседней копны.
— Хватай, лови диверсанта! — суетился долговязый, пытаясь слезть, но, как видно, побоялся, потому что копна была высоковата. Тогда он стал во весь рост и завопил:
— Диверсант! Пацаны! Шпион! Пацаны! Сюда!
Я тем временем удивлялся, как у Генки с тем Лешкой еще не закружились головы, потому что они, должно быть, раз сто обежали вокруг копны.
И кто знает, чем бы все это кончилось, не подскочи неведомо откуда еще трое «зеленых» с длинными палками в руках. Не успел я удивиться, зачем им эти палки, как мальчишки уже наставили их на Генку и прижали его к сену.
— Ага, попался! — закричал один. — Ну-ка, пошли в штаб! — И все трое потащили Генку куда-то в лес.
— В штаб его! — кричал долговязый. — В штаб! Здо́рово все-таки Микита придумал с палками…
— Да, — согласился Лешка. — Специально, чтобы в плен брать.
— А ты трус, — бросил долговязый. — Чего ты удирал?
— Сам ты трус! — ответил ему совершенно резонно Лешка. — Надо было помочь!
— Как помочь? Ты что, не видишь — я за врагом наблюдаю!
— Не велика цаца! — ответил Лешка. — Побоялся спрыгнуть.
