Ребята и сами кое-что разыскали: серый мрамор, бурый кремень — это из горных пород. Правда, названий не знали, просто собирали все, что под руку попадет, лишь бы камешки были разные и красивые. Это уж потом отец помог немного. Ненужное выкинули, из двойников отобрали те, что получше. От ведра образцов осталось только шесть камешков, но и то хорошо. Так сказал папа, а уж он в этом понимает.
Первого сентября ребята очень рано выскочили из подъезда своего дома, но направились почему-то не в школу, а совсем в другую сторону.
Они сбежали по лестнице на склон к Днепру, миновали Зеленый театр и остановились на лужайке под молодым дубом.
— Здесь?
— Давай!
Сложили на траве портфели, рядом коробку с камешками, на нее бросили букет розовых георгин.
Уселись на землю спинами друг к другу, вытащили из карманов авторучки, листочки бумаги. Сопя и все оглядываясь по сторонам, что-то долго писали, а потом принялись молча паковать таинственные записки.
Артемко свернул бумажку трубочкой, засунул ее в гильзу от патрона, завернул все в тряпочку, затем в газету и положил в целлофановый мешочек. Тарас спрятал свои писания в коробку из-под леденцов «Кетти Бос».
Отмеряли по три шага от ствола дуба — разумеется, в разных направлениях. Артемко вытащил из портфеля складной нож, снял слой дерна, выкопал ямку, положил туда свой сверток и передал нож брату.
То же самое сделал и Тарас.
И все это молча, даже не глянув друг на друга. Закопали, присыпали травкой. Оглянулись вокруг — никого. Еще раз посмотрели на дуб, на свои тайнички, — вроде, запомнили.
Наконец Артемко отозвался:
— Ну, теперь смотри, Тарас!
— Сам смотри! — огрызнулся брат.
И они побежали по тропинке, потом по лестнице, а там по улице, которая вела к школе.
Все цветы, которые за последний час стекались в одном направлении со всех улиц и переулков, собрались в школе. И стало тихо вокруг. Так тихо, как никогда уже больше не будет — ни второго, ни третьего сентября и ни в какой другой день. Потому что сегодня — первое сентября.
Братья как раз поспели в класс к перекличке.
Мария Яковлевна улыбнулась, молча кивнула: мол, садитесь тихонько, и покачала головой, что означало: «Надо же, опоздание в первый же день».
Перекличка проходила весело.
Учительница называла фамилии, ученик или ученица вскакивали, и весь класс поворачивал к ним головы.
И начиналось:
— О, как вырос! Как загорел! А книжки хоть почитал или с утра до вечера гонял в футбол?
И так весь урок.
На перемене — куча новостей. Ребята столпились вокруг Сергийка Скорнякова. Он отдыхал в спортивном лагере, толкал ядро, научился крутить «солнышко» на турнике. Вон какие бицепсы показывает.
Девчонки окружили Таню Майстренко. У нее, как всегда, есть о чем рассказать. Только и слышно: «Какая красота — море, пальмы, а в Сухуми обезьянки! А пароходы, как чайки, белые…» Таня даже первого сентября умудрилась прийти не в школьной форме: белая блузка в красных цветочках, на руке часы, ярко-желтые босоножки, моднейший ранец со «светофором». Ой-ой-ой, не подходи!
А вообще все нормально.
Первый день в школе, как правило, проходит без каких-либо неприятностей, он всегда радостный.
Прекрасный день — первое сентября!
В классе тихо. Октябрята склонились над тетрадями, только слышно, как поскрипывают сосны, шелестят березки да чирикают воробьи. Урок идет в зеленом классе.
Несколько лет назад Мария Яковлевна предложила директору оборудовать во время воскресника такой класс. Трудилась вся школа. Кто расчищал лужайку, кто копал ямки, кто строгал лавки и столы. С тех пор и появился в школе еще один класс — зеленый. Там по очереди проводили уроки по природоведению, географии, устраивали пионерские сборы.
Третий «А» пришел сюда писать сочинение о том, чему каждый научился за лето и кто что узнал за три чудесных месяца.
Мария Яковлевна смотрела, улыбаясь, на своих третьеклашек. Сколько детей переучила она на своем веку? Должно быть, больше тысячи. Разлетелись ученики за тридцать лет учительской жизни: кто офицер, кто врач, кто строитель, есть балерина, киноактриса, машинист метро, ученый, знатный лесовод. Всех их когда-то учила Мария Яковлевна — Маяк. Нет, это она не сама выдумала. Так ее всегда между собой называют ученики. Очень просто: Ма-рия Як-овлевна, сокращенно — Маяк.
Ну вот, все уже пишут. Нет, не все, вот Юля что-то задумалась. Юля — любимица Марии Яковлевны. Хоть учительнице и нельзя иметь любимчиков, но что поделаешь, если Юля такая симпатичная, светленькая, вся в веснушках, тихая, умница, аккуратная!
Ну так и светится вся, как солнышко.
Правда, о симпатии Марии Яковлевны к Юле никто не знает, она относится к девочке так же, как ко всем.
Смотрит старая учительница на светленькую девочку и улыбается: вспомнилась история, происшедшая еще в первом классе.
