И Артемко принялся убирать. День, другой, третий… Они с Тарасом не смотрели друг на друга. На четвертый Тарас предложил мир:
— Ладно, давай уж по очереди. Сегодня я.
С вожатыми третьему «А» не везло. В первом классе приходили двое ребят из пятого. Поиграли со всеми на перемене, два раза сводили на мультики. И пропали.
И никакие просьбы не помогали: то у них контрольная, то соревнования, то концерт.
Почти то же самое повторилось и во втором классе. Только с той разницей, что пришел один вожатый — пионер из шестого. Высокий, неуклюжий, размахивал руками, как ветряк. Рассказывал о киевском «Динамо», о разных кубках и суперкубке. Показывал снимки из газет и журналов — тоже все про футбол. Девчонки — те сразу разбежались, а потом и мальчишки потихонечку разошлись — все это они хорошо знали и сами.
Пропал и этот вожатый.
А в третьем классе пришли сразу две…
Обе смугленькие, с пионерскими галстуками, в образцово выглаженной форме.
А какие высокие!
Мария Яковлевна встретила их, улыбаясь, обняла за плечи и сказала:
— Знакомьтесь, это наши вожатые — Светлана Елизаренко и Светлана Чорнощук.
Класс молчал. Мария Яковлевна показала на своих учеников.
— Ну, а эта надувшаяся компания — мой третий «А». Вы не пугайтесь. Это они с виду такие невеселые, а на самом-то деле ого-го!
Потом что-то тихонько сказала вожатым и ушла.
И тут класс ожил, словно в игре «замри — отомри». Зашумели, подняли крик. Сергийко вскочил на парту и всем демонстрировал «ласточку». Артемко схватил под руку Тараса и стал прохаживаться между партами, как по бульвару, обмахиваясь вместо веера дневником. Люда Коваленко подсаживалась то на одну парту, то на другую и о чем-то заговорщически нашептывала девчонкам. На последней парте кто-то «рубил дрова», то есть стучал крышкою.
Растерянные вожатые стояли у доски и очень напоминали учеников, не выучивших урок. Елизаренко попыталась успокоить третий «А», но где уж там! Шум был такой, что она, верно, и сама себя не слышала. Тогда Чорнощук, а за нею Елизаренко сорвались с места и исчезли, как пузырьки на воде.
В третьем «А» сразу же стало тихо.
Нарушила тишину Юля:
— А я их узнала. Помните, когда мы ходили в первый класс, совсем маленькие, у Парка Славы стояли пионеры и переводили нас через дорогу? Это были они! Точно они…
Тарас задумался:
— А что, если они в самом деле хорошие?
— Видали мы таких хороших, — отмахнулся Сергийко.
— Больно нервные. Раньше вожатые хоть месяц к нам ходили, а эти — сразу бежать, — согласился с ним Артемко.
Юля Двасолнышка снова не удержалась:
— Так мы же как эти… как в лесу…
…А вожатые стояли со слезами на глазах в учительской перед Марией Яковлевной.
Должно быть, учителя знают этот секрет. Секрет важных и нужных слов, которые могут успокоить и подсказать. О чем учительница говорила с вожатыми, никто, кроме них, не знает. Но через пять минут они вышли в коридор и медленно двинулись к третьему «А». Постояли минутку у окна, приложили к глазам платочки.
— Ты как хочешь, а я не пойду, — наконец выдавила из себя Чорнощук.
— Света! Так нельзя. Решили — значит, отступать нельзя! — И Елизаренко решительно направилась к двери класса.
Чуть погодя пошла за ней и Чорнощук.
Обе стали у доски, молча обвели взглядом октябрят.
И вдруг Светлана Елизаренко заговорила. Да не громко заговорила, а тихо-тихо, почти шепотом:
— Продолжим нашу приятную встречу. Как нас зовут, вы знаете. Хотели и мы узнать ваши имена и фамилии. Подходили к вам вчера на перемене, но… — Елизаренко глянула на Чорнощук.
— Но ничего не вышло, — тоже шепотом подхватила вторая Светлана.
Третий «А» заинтересовался: такого еще не было. Не обиделись, вернулись и, главное, говорят почему-то шепотом.
Третий «А» выжидал.
Артемко, правда, свернул тетрадь в трубочку, приложил к уху и хотел развеселить класс. Но Тарас дернул брата за рукав: угомонись, мол.
— Только и слышны были дикие выкрики, — продолжала Светлана Елизаренко. — Боня, Кома, Король, Скорня, Люпа, Дюня, Поня…
Третий «А» заулыбался — то ли довольный, то ли пристыженный… Им-то ясно, в чем дело.
— Посоветовались мы между собой, что бы это могло значить? И нам не помогли знания ни по литературе, ни по истории, ни по языку, — Елизаренко продолжала полным голосом.
— Верно, это какое-то неизвестное науке явление, — чуть улыбнувшись, продолжала мысль подруги Светлана Чорнощук.
Светланы явно освоились, осмелели и теперь уже говорили свободно, поддерживая одна другую.
— Мы заглянули в ваш классный журнал, и только тут для нас кое-что прояснилось.
— Должно быть, эти прозвища — все, что осталось от ваших имен и фамилий.
— Вернее, какие-то клочки или уродливые обрывки ваших красивых фамилий…
Светлана Чорнощук раскрыла журнал и прочитала:
— «Бусленко, Бондарь, Веригин, Гайдай, Добровольский, Донец…» А дальше смотрите — «Компаниец…» О, еще «Компаниец». Повезло вам, сразу два Компанийца. Это что, братья?
Артемко вскочил, неуклюже сделал реверанс:
— Рады познакомиться — Артемко и Тарас. А можно спросить?
Вожатые переглянулись.
— Спрашивай… — Чорнощук пожала плечами.
