Я потихоньку встал на свое место возле Юрки. Речь держал директор, все внимательно слушали его, и никто не обратил на меня внимания.
— К нам в район приехала группа писателей, — говорил Мефодий Васильевич. — Они ездят по селам, читают новые произведения, рассказывают о своей работе. Сегодня они побывали на нашей ферме, в тракторной бригаде. А теперь вот пришли в школу, чему все мы очень рады.
Потом он назвал каждого писателя по фамилии. Тот выходил вперед, кланялся нам, улыбался, и мы ему хлопали. А лысый бородач еще и подмигнул нам.
Сначала директор предоставил слово самому старому из гостей, поэту. Ему лет пятьдесят, но он без бороды. Поэт шагнул вперед, пригладил и без того ровные русые волосы и, щуря на солнце голубые глаза, стал рассказывать, как он учился в родном селе, а потом в горном училище в Донбассе, как работал в шахте и мечтал стать инженером.
Но мечты его унесла война. Из горного института он пошел на фронт, был минометчиком, разведчиком, а потом военным корреспондентом. Там, на фронте, и начал писать стихи, совсем не думая, что это станет его профессией. Выпустил несколько книжек. На некоторые его стихи композиторы написали музыку, и они стали песнями.
Потом он читал стихи. Стихи были хорошие, и читал он здорово — громко и нараспев. И мы ему долго хлопали.
Вторым выступал лысый. Он тоже оказался поэтом, И был он намного моложе первого, хотя и носил бороду. В городах, говорят, теперь такая мода. После окончания университета он учительствовал в сельской школе, а теперь работает в издательстве. Писать стихи начал еще студентом. Читая свои стихи, он очень сильно размахивал руками, но ему мы тоже хлопали, не жалея ладоней.
Последним вышел худощавый мужчина средних лет с черным кудрявым чубом. Он говорил тихо и как будто стесняясь. Сам он — журналист, много работал в газетах. А теперь пишет рассказы и повести для детей. Когда назвал свои книжки, в рядах зашумели. Многие, видно, уже читали их, и я подумал — вот возьму в библиотеке и тоже почитаю. Если так гудят, наверно, уж очень интересные.
Писатель достал из бокового кармана книжечку и прочел два смешных рассказа из школьной жизни. Мы хохотали, должно быть, на все село, а он хоть бы усмехнулся: убрал книжечку в карман, поклонился нам и стал на свое место рядом с бородатым. Молодец, вот уж правда молодец! На вид такой серьезный, а как смешно пишет.
Я так лихо ему аплодировал, что даже яблоки из карманов посыпались. Про них я совсем забыл.
Собрав яблоки, я стал лихорадочно соображать, как же их подарить гостям. Выйти и сразу отдать — страшновато. Что скажет директор? Подождать возле машин — кто знает, когда они поедут, мне ведь нужно на урок. А тут еще Юрка подзуживает:
— Неси, чего стоишь?
Но все вышло как нельзя лучше. Когда стихли аплодисменты, директор предоставил слово председателю совета пионерской дружины Докийке Черняк, тоненькой чернявой дивчине из седьмого класса.
Запинаясь от волнения, она громко прочитала решение совета дружины о принятии наших гостей в почетные пионеры. Потом из первого ряда выбежали девчата и вручили писателям букеты.
Вот тут-то, подбодренный хлопцами, я и выскочил со своими яблоками и молча стал совать их гостям.
Все вокруг засмеялись.
Смеялись и писатели, а директор сказал:
— Это яблоки из нашего сада, берите на здоровье.
Детский писатель взял несколько яблок, поблагодарил, а потом спросил, где я порвал рубашку.
— Да на яблоне, — пробормотал я.
Писатель похлопал меня по плечу и с улыбкой сказал:
— Ничего! Я тоже рвал на деревьях и рубашки, и штаны, когда был такой, как ты. Это не беда. А вот учишься как? Двоек нет?
Я опустил глаза и признался, что в четвертом иногда бывали, а в пятом пока не заработал.
— И не нужно. Учиться надо хорошо, тогда легко будет в жизни. Станешь кем захочешь. А кем ты хочешь быть?
Я пожал плечами. Потом неожиданно для самого себя спросил:
— А писателем трудно стать?
Гость усмехнулся.
— Трудно. Учиться нужно много, много работать. Знать жизнь, людей. А кроме того — иметь еще и способности от природы. Может, они у тебя есть. Вот старайся, и они сами о себе заявят.
Он дружелюбно стиснул мне плечо, и я побежал на свое место.
Провожали мы гостей всей школой и махали им руками до тех пор, пока машины не скрылись за поворотом.
В школе до конца уроков, а потом дома я все думал о встрече с писателями. Еще бы! Увидел людей, которые пишут книжки, кого знают во всех городах и селах! Да не только увидел, а и послушал их, а главное, еще и разговаривал с ними. По правде сказать, я завидовал им. Это ведь как хорошо: написал книжку, люди читают, хвалят. Приехал в клуб или в школу, тебе все рады. Хоть и сказал писатель, что трудное это дело, но зато как здорово!..
И я решил: стану писателем. А чтобы сразу проверить, годен я на это или нет — начну писать книгу. Про себя, про своих друзей, про школу… Хвалиться об этом пока никому не надо. А вдруг не выйдет? Буду писать тайно.
С таким решением я и заснул, а рано утром стащил у Ольги общую тетрадь и до ухода в школу начал писать.
