Наверное, надо сначала описать себя.
Я худющий, длинный. «Как жердина», говорит обо мне мать. (Зато здорово бегаю! Чемпион класса на все дистанции!)
Лицо продолговатое, щеки запали. Нос прямой, заостренный и, по-моему, даже великоват. Но что поделаешь? Глаза черные, блестящие. И брови тоже черные. Чуб кучерявый и тоже черный. Его я никогда не расчесываю гребешком, а только пятерней.
С весны до осени хожу босиком и без картуза. А в жару — так вообще в одних трусах и только в прохладные дни надеваю рубашку и штаны. Штанины закатываю до колен.
Что там греха таить — я малость ленив. Правда, если уж очень захочу — сделаю, будьте уверены. Но часто забываю про уроки — то правила не выучу, то стихотворение. Увидев в дневнике двойку, отец напоминает мне об уроках ремешком.
По-моему, это с его стороны непедагогично.
А вообще, кто захочет побольше узнать обо мне, пусть спросит у родителей, а я буду рассказывать дальше.
Звать меня… Стойте, забыл сказать про свой голос! Грубый. Значит, бас. Говорю, как в трубу. Бывает же? Сам высокий, а голос низкий!
Звать меня Филипп Жайворон[2]. Мне больше подошла бы фамилия Черногуз[3] — ведь я высокий, длинноногий, — но это не от меня зависит.
Отца зовут Антон Иванович. Он колхозный тракторист, а мать — Вера Кондратьевна — доярка. Живу я с родителями мирно, хотя иногда и достается мне от них, но это мелочи. Чего в жизни не бывает? Все равно они для меня — самые лучшие на свете.
Моя сестра Ольга учится в соседнем селе в десятом классе. Она вредная, и много о ней рассказывать не буду.
Мы живем у самого леса, огород выходит прямо на опушку. Двор у нас большой, хата кирпичная с верандой. За хатой широкий навес, напротив кирпичный погреб, дальше — колодец, пей не хочу! Есть и сад: яблони, груши, вишни, сливы, абрикосы.
В хозяйстве у нас корова с теленком. Я их пасу до поздней осени. Держим еще свинью, кур и уток. За ними ухаживают мама и Ольга. Правда, бывает, что они просят меня отнести поесть курам или свинье, но я обычно долго собираюсь, и тогда кто-нибудь из них говорит: «Ну, ладно, уж я сама, горюшко ты мое!» Я в таких случаях не спорю.
Ух, а недавно мы купили цветной телевизор «Рубин», и теперь я смотрю все футбольные матчи! Есть еще мотоцикл с коляской и два велосипеда. На мотоцикле ездит отец, а на велосипедах мы с Ольгой катаемся. Мама ходит на ферму пешком, ей недалеко.
Не знаю, как в городах, а у нас на селе тебя знает каждый. Живем, как родные, соседи друг к дружке чуть ли не каждый день заходят. А уж мы, ребята, и подавно, как одна семья, только что не под одной крышей: вместе скотину пасем, вместе в школу ходим.
Но самая большая дружба у меня с Володькой Железняком по прозвищу — «Это самое». Прозвали его так за то, что он, когда отвечает урок или рассказывает что-нибудь, то и дело вставляет слова «это самое». Они всегда у него на языке: «Это самое, как его… А что, если, хлопцы, это самое…»
С Володькой мы соседи, хата — к хате, огород — к огороду. С детских яслей мы с ним неразлучны.
Володька из себя неказистый. Ростом ниже меня. Бледный, и всегда у него что-то болит. Глаза добрые и даже застенчивые. Говорит девчачьим голосом. По сравнению с моим басом — пискля. И весь он какой-то уж очень нежный… Вот только его темно-рыжий чуб жесткий, как проволока. Причесывай, не причесывай, торчит во все стороны, как стерня.
Дружба у нас крепкая и верная. Володька учится лучше меня и всегда мне помогает. Особенно по математике, с которой у меня нелады еще с первого класса. А ему задачку решить, что стручок вылущить. Вот голова!
Мой сосед по парте Юрка Тарадайко. Юрка живет на другом конце села, и после уроков мы встречаемся редко. Он и скотину пасет отдельно, и купаться к нам не ходит: пруд у них свой. А в школе мы рядом. И один другому помощник: задачки списываем, подсказываем, когда надо. Иногда завтраками делимся и одалживаем друг у друга тетрадки, ластик или карандаши.
Юрка хоть и скуповат, а мне ни в чем не отказывает. Вот только очень уж он гоняется за хорошими отметками. Настырный такой, всегда хочет быть первым. И страшно форсит перед девчонками. Он у нас самый красивый.
Я тоже как-то сказал ему:
«Чего ты выламываешься, как кукурузный бублик».
«А что ж я виноват, что я такой?» — ответил он.
Теперь я на это уже не обращаю внимания.
Есть и еще у меня товарищи — Толик Дума, Степан Муравский, Борис Чамлай. Да в общем-то все ребята нашего класса.
