- Ты лжёшь. Ты не просто прыгнул с крыши на удачу, выжил и затем заставил меня поверить в свою смерть. Ты написал прощальную записку и сунул её в череп до того, как это случилось. Ты это всё планировал.
- Конечно, планировал, - сказал Шерлок саркастически. Он резко поднял голову и посмотрел Джону прямо в глаза. И, чёрт возьми, это было как удар под дых. – У меня было лишь несколько часов, чтобы сохранить жизнь тебе, Лестрейду и миссис Хадсон. Я должен был предусмотреть все возможные варианты.
- Пока ты строил безумные планы по моему спасению, тебе случайно не приходило в голову посоветоваться со своим мужем, служившим в армии и кое-что понимающим в тактике и стратегии, а так же – кто бы мог подумать! – специально обученным самообороне! Я прошёл войну и выжил, Шерлок, и тебе не кажется, что там я бывал под прицелом многих, а не одного стрелка?
Детектив вскочил и прорычал в лицо доктору:
- Ты едва выжил в Афганистане, Джон. Случайно. И одной пули было бы вполне достаточно – ты сам это знаешь. Кроме того, что бы случилось с Лестрейдом и миссис Хадсон? Нет, Джон. Я выбрал наилучший вариант. Я знал, к чему он меня принуждает, и я должен был быть уверен, что при самом неудачном развитии событий ты гарантированно будешь вне опасности.
Уотсон не признал поражения и не отступил от нависшего над ним Холмса, и было так привычно, но в то же время странно убедиться воочию, насколько муж выше его.
- Что значит – наихудшее развитие событий? Объясни мне, Шерлок, потому что я по-прежнему не понимаю, что именно вынудило тебя исчезнуть чуть не на два грёбаных года, позволив мне считать тебя погибшим?
Шерлок с раздражением фыркнул, явив ещё одну чёрточку себя прежнего, хотя раньше такие звуки были адресованы исключительно Андерсону. Его горячее и тяжёлое дыхание обжигало Джону щёку. Его глаза сверкали от бешенства и разочарования, и было в них что-то ещё, что невозможно было точно определить: страстное желание, боль и страдание, - всё то, что чувствовал Джон на протяжении бесконечных полутора лет.
- Никакого кода-ключа у Мориарти не было. Всё было подстроено. Он был главной пружиной преступного механизма, инициатором, разработавшим всё до последней детали, включая твоё заказное убийство. Но существовало опасение, что он работает не один. Именно поэтому я должен был открыто продемонстрировать свою смерть – только это давало отбой нацелившемуся на тебя киллеру. Ему нравилось играть по собственным правилам, которые он продумывал тщательнейшим образом. Он предполагал, что тем или иным образом может быть выведен из игры, но постарался рассчитать, чтобы партия в любом случае была доиграна согласно его плану. Он выставил мне условие: моя жизнь против ваших трёх. Ему казалось это забавным. Моей же целью было не допустить твоей гибели.
- И ты спрыгнул.
- И я спрыгнул, - подтвердил Шерлок. – Он всё точно рассчитал. Кроме возможности собственной ошибки. Мне пришлось исчезнуть. В этом помогла матушка. И Молли.
- Молли? – Джон был потрясён, расценив этот выбор как предательство. Ему не следовало доверять Селесте уже только потому, что она была одной из Холмсов, пусть лишь по мужу, а не по рождению, но Молли…
- Я полагаю, все мы были склонны недооценивать Молли Хупер, - добавил Шерлок, но Джон не слушал его, поглощённый клокотавшей в нём яростью. Столько людей знало правду, и все они позволили ему верить в гибель мужа, страдать, почти умереть от горя. И всем им он доверял. Симпатизировал. Он не знал, как сможет уложить это в голову. Злость накатывалась волнами, он до боли стиснул руки в кулаки. Надо было дослушать всё до конца, чтобы не осталось никакой неопределённости, но он уже с трудом сдерживал бешенство, растущее с каждым произнесённым Шерлоком словом.
- Ты должен был рассказать всё мне, - перебил он детектива, уже не воспринимая смысл последнего предложения. – Во всяком случае, ты должен был дать мне о себе знать. Я солдат, я знаю, что такое – работать под прикрытием.
Холмс саркастически рассмеялся:
- Джон, возможно, ты солдат, но ты отвратительный лжец и ещё худший актёр. Твоё неумелое притворство быстро довело бы тебя до могилы. Все должны были поверить в мою смерть и в твою скорбь. Ты не понимаешь? Другого выхода не было. Мне пришлось исчезнуть, а ты должен был поверить в это.
- Я мог исчезнуть вместе с тобой, - упрямо проговорил Уотсон. Его затопило отчаяние. Выбранный Шерлоком путь был абсолютно неверен, существовало множество других вариантов, и Джон хотел заставить его это понять, но здесь и сейчас не мог пробиться через чужую логику. – Ты всего лишь должен был мне сказать. Я бы пошёл за тобой куда угодно.
- Я знаю, - прозвучал ответ. Голос Шерлока и его глаза вдруг наполнились такой нежностью, что у Джона всё замерло внутри. – Я знаю, что ты пошёл бы. Небом клянусь, Джон, меня убивала необходимость покинуть тебя, но выбора у меня не было никакого. Я должен был умереть окончательно и бесповоротно, чтобы заняться уничтожением преступной сети. Я не… Я не предполагал, что понадобится так много времени.
