Он взял и хлопнул её по ягодицам, получилось звонко и весьма ощутимо. Алёна от неожиданности подпрыгнула, после чего возмущённо пихнула Барчука в живот. А он снова рассмеялся. И нахально заявил:
– Я могу быть очень верным и постоянным. Просто мне не везло.
– Почему-то мужикам всегда не везёт. А мы просто задыхаемся от везения.
– Ты сейчас злишься на всю мужскую половину человечества или конкретно на меня?
– На всю. И на тебя в том числе.
– А за что, можно узнать?
Алёна вздохнула. Помолчала, потом сказала:
– Потому что не понимаю, что у тебя на уме.
– На уме? – переспросил Михаил. И красноречиво хмыкнул. – Не так уж много всего. Ты, наверняка, не удивишься.
– А если кто-нибудь меня узнает? Вот просто узнает, Миша, что тогда будет?
Он нахмурился. Точнее, в недоумении сдвинул брови.
– Не понимаю.
– Я была проклятием именно в твоей семье.
Сказала это, и поняла, как сильно сглупила. Её слова можно было понять так, что она уже с его родственниками знакомиться планирует. Как Барчук и сказал: вечное ожидание замужества, причём, удачного.
Неизвестно, что подумал Михаил Сергеевич, всё-таки выдержал короткую паузу, после которой сказал:
– Тебе надо расслабиться. Знаешь, обычно людям советуют задуматься, наконец, о завтрашнем дне, а тебе нужно совершенно другое. Тебе надо пожить одним днём. И я готов тебе в этом помочь.
– Боюсь спрашивать – как.
– Ты вредная женщина, красота ты моя. Вместо того, чтобы просто обрадоваться, ты вредничаешь.
Алёна закинула голову, в лицо Барчуку посмотрела, напустила в глаза побольше тумана.
– Хочу знать, чему радоваться. А то вдруг не пойму и пропущу момент.
– Не пропустишь, – пообещал Михаил. – А пропустишь, я тебе укажу на твоё явное упущение. По отношению ко мне. – Его ладонь в этот момент уже поглаживала спину Алёны, а сам Барчук продолжал смотреть ей в лицо, и не в глаза, смотрел на губы. Алёна так и стояла, откинув голову назад, и ничего удивительного, что уже сама мысленно Барчука поторапливала. А он продолжал что-то говорить, но голос становился всё тише, всё вкрадчивее, он сам всё ниже склонялся к ней, и Алёна в какой-то момент не выдержала, обняла его рукой за шею, притягивая его голову ниже, и поцеловала.
И в этот момент всё ушло. Проблемы, сомнения, разочарования. Всё случилось, как в прошлый раз. Когда после первого поцелуя всё отступило за невидимую грань, и можно было расслабиться, и, наконец, снять с себя маску, которая так осточертела ей за много лет. А с Барчуком можно было не притворяться. Да, её злило, даже выводило из себя то, что Михаил мнил себя знатоком её души, пытался поучать, но в то же время, нужды притворяться рядом с ним, у Алёны не было. Она не боялась, что он ужаснётся и станет её презирать, непонятно почему, но в нём Алёна была уверена. Да, Барчук преследовал свои интересы, и не только в отношении неё, но всегда и во всём. И, наверное, поэтому не старался разглядеть в людях и ситуациях только положительные стороны, он был готов ко всему. И идеальным, как Прохоров, совсем не был. Не стеснялся чёрных пятен на своей биографии, и легко принимал чужие недостатки. Скорее всего, поэтому Алёна и не стремилась, не старалась быть рядом с ним хорошей. Рядом с ним порой хотелось ругаться, кричать и злиться на весь мир, не проглатывая свои обиды и разочарования. А Барчук только слушал бы и кивал, причём выглядел бы довольным её срывом, почему-то Алёна была в этом уверена. Он всегда старался вывести её на чистые эмоции, какими бы они ни были.
Также было и с любовью. Или с сексом. Алёна даже не знала, как назвать то, что между ними происходит. Наверное, если она всё же назовёт это любовью, Миша рассмеётся. Не зло, не надменно, но ему будет смешно. Но как ни назови, а то, что между ними происходило, останься они наедине, безумно волновало. Кровь бурлила, все мысли покидали сознание, и все инстинкты и желания переключались в некую животную плоскость, и Алёне даже немного стыдно за себя становилось. Она всегда говорила себе, что секс не должен быть просто сексом, актом или инстинктом. Как и всем девушкам, ей хотелось любви, романтики, теплоты. Так, как было у неё с Вадимом. Но вся эта романтика и сладкие прикосновения никогда не лишали её возможности думать, терять голову, и, в конечном итоге, любовные отношения с Вадимом, даже в постели, превратились в хорошо отрепетированный спектакль, по окончании которого Прохоров оставался крайне доволен, а Алёна удовлетворена сыгранной ролью.
