– О чём думаешь? – спросил Миша. Они гнали по трассе, он уверенно вёл машину одной рукой, а локоть другой пристроил на раме открытого окна. Ветер трепал его волосы, задувал за ворот футболки, и он совсем не был похож на солидного бизнесмена, которым был бы и сегодня, не реши вдруг уехать с ней в неизвестность.
Он не был похож на преуспевающего предпринимателя, в этот момент он очень смахивал на мужчину мечты.
– Обо всём, – сказала Алёна. Заставила себя улыбнуться, но на нос нацепила тёмные очки.
– Расскажи, – попросил он.
Алёна помолчала, говорить не хотелось, но затем ей пришла в голову интересная мысль. Что она никогда не хотела говорить о своём прошлом, может, в этом и есть её главная ошибка? Может, поэтому люди уходили из её жизни, не оборачиваясь, понимая, что она не доверяет, о многом умалчивает, притворяется?
– О Сашке думаю.
– Кто это?
Алёна смотрела на дорогу перед собой. Призналась:
– Первая любовь. Мы вместе были в детдоме, он был старше на год, его забрали в армию, и мы больше не виделись. Когда он вернулся, я уже уехала. – Печально улыбнулась. – Не дождалась.
Барчук хмыкнул.
– И зачем ты о нём думаешь? Хочешь и его навестить?
– Миша.
– Извини.
Алёна вздохнула, заправила выбившиеся из причёски волосы за ухо.
– С ним я точно встречаться не хочу. Наверное, мне стыдно.
– Что из армии не дождалась?
– И из-за этого тоже. – Она повернула голову и на Михаила посмотрела. – Он хотел на мне жениться. Он был первым.
Миша заулыбался.
– На тебе все жениться хотят, да?
Она пожала плечами. Заговорила снова о Сашке.
– Я знала, что он со мной никуда не поедет. Он мечтал, как вернётся из армии, мы поженимся, и будем жить. Именно жить, понимаешь? Так, как он представлял взрослую жизнь. Двух детдомовцев, без жилья, без денег, без близких людей. В маленьком городе, в котором все про тебя всё знают. А мне было семнадцать лет, и я жутко испугалась. То будущее, которое он мне предлагал, показалось мне страшнее, чем огромный, незнакомый город, в котором я никого не знаю. Если честно, я мечтала оказаться в городе, в котором меня никто не знает, в котором на меня перестанут показывать пальцем, и говорить, что от меня ждать нечего. Я всё детство слышала эти слова. И я сбежала. Наверное, я его предала. И это я считаю своим самым большим грехом. С этого всё началось.
– Первая любовь редко бывает с продолжением, – пожал Барчук плечами. – А сейчас он взрослый мужик. Вряд ли он ждёт твоего возвращения.
Алёна откинула голову на жёсткий подголовник сидения, буквально прижалась к нему затылком. До боли в глазах смотрела на дорогу. Затем поморщилась, прежде чем признаться.
– Я его видела. Когда приезжала на похороны матери. Мы столкнулись на вокзале… Это другой человек, Миш. Он воплощение всех моих тогдашних страхов. И мне так стыдно…
Барчук кинул на неё внимательный взгляд.
– За что?
– За то, что не нашла в себе смелости с ним поговорить. Что не захотела, и сейчас не хочу. Стыдно за то, что просто оставила его когда-то, решив, что он хуже меня. Я ведь именно так решила. Что он не способен на большее. В этом и есть предательство.
– А если это на самом деле так? Не потому, что он хуже, Алюш, а потому что он другой. Между прочим, я развёлся по этой же причине. Даже если людей связывали какие-то чувства, случается так, что один перерастает другого. Или просто меняется, и люди перестают друг друга понимать, слышать, попросту друг другу подходить. Не важно, по каким причинам. А вы, по сути, ещё были детьми.
– В своё время Сашка мне помог, поддержал. Наверное, это единственный человек, который любил меня в детдоме, а я так с ним поступила.
Миша ничего ей не сказал в ответ на это, да Алёна и не ждала. Просто потому, что Барчук и не должен был ничего говорить, он должен был выслушать, и он выслушать. А успокоить её, снять с неё вину, а уж тем более, отпустить этот грех не мог никто, если только сам Сашка, но Алёна знала, что встречаться с ним не станет. Ни за что. К такому она, точно, не готова.
В её город они въехали ближе к полудню. А до этого некоторое время стояли на трассе, что огибала город по холму, Алёна с Мишей вышли из машины, решив сделать короткую остановку, и некоторое время стояли на дороге, и смотрели на город внизу. Он был весь, как на ладони. Не больше спального района в Нижнем Новгороде.
– Зелёный городишко, – заметил Михаил.
Алёна кивнула, правда, довольства никакого по поводу увиденного не испытывала. Сказала:
– Никаких других достоинств у него нет.
Маленькие, узкие улочки, невысокие дома, размеренный ритм жизни даже на проспекте и центральной площади. На весь город два торговых центра с более-менее приличными магазинами, кафе и супермаркетами. Чуть в стороне старый кинотеатр, Алёна помнила его ещё с детских лет. Два раза в год их всем классом водили на киносеанс. Это казалось счастьем, этого ждали. Она отлично помнила прохладу зрительного зала и неудобные, жесткие кресла. Сейчас, наверное, всё не так, судя по обновлённому фасаду.
