В кухне повисла тишина. Михаил на Алёну посмотрел, а та сидела в полной прострации.
– Тётя Маша, – проговорила Алёна, в конце концов, – вы почему мне раньше об этом ничего не сказали?
Та лишь плечами пожала.
– Так меня Зойка попросила. Говорит, не хочу перед сестрой неудачницей казаться. Зачем, мол, тебе знать, расстраиваться? Ну, я и не сказала. Ты же через два дня уехать собиралась, и я, если честно, не думала, что вернёшься.
Алёна пристроила локоть на краю стола и закрыла лицо рукой. Даже не понимала, что чувствует в этот момент, и как ей реагировать на услышанное.
– Это просто какой-то бесконечный кошмар.
Это единственные слова, которые приходили на ум. И Алёна повторяла их до самой ночи, и проснулась с ними же. Никак не могла осознать, то, что узнала от тётки про младшую сестру. Зоя, получается, просто воспользовалась возможностью, точнее, ею, её неосведомлённостью, и сбежала из города. Оставила здесь свою прошлую жизнь, а главное, бросила ребёнка на произвол судьбы. И живёт спокойно в Нижнем Новгороде, собирается строить своё будущее, и даже родить нового ребёнка. Для более выгодного и обеспеченного отца.
– Что будем делать? Вернёмся домой?
Следующим утром они приехали на кладбище, взяли с собой тётю Машу, и теперь, стоя недалеко от могилы матери, наблюдая, как тётя Маша кладёт на могильный холмик купленные цветы, негромко переговаривались.
Миша задал вопрос, а Алёна от чувства безысходности зажмурилась. Но, в конце концов, кивнула.
– Да. Я хочу уехать домой. Боюсь, ещё что-нибудь узнать. Вообще, спать перестану.
Она снова смотрела на песок под своими ногами, а не на могилу матери. Никакого прощения и успокоения так и не пришло.
Тётя Маша смахнула тряпочкой пыль с фотографии у креста, что-то пошептала себе под нос, после чего перекрестилась, и направилась к ним. Расстроено дышала, головой качала, после чего пожаловалась:
– Всю ночь я не спала. Всё думала. Алёна, надо доехать до Зойкиной квартиры, узнать, как там и что. Покоя ведь я не найду.
Алёна в нерешительности взглянула на Михаила, а тот без всяких сомнений кивнул.
– Конечно. Съездим, посмотрим.
Особого желания окунаться в жизнь младшей сестры у Алёны не было. И если бы не тётя Маша, уже через пару часов, они с Мишей покинули бы город, и Алёна знала, что и на этот раз не обернётся. Пригласила тётю Машу с семьёй в гости, пообещала встретить, устроить им экскурсию по Нижнему Новгороду, и, вообще, организовать им отдых или отпуск. А вот вникать в Зоины проблемы никак не хотелось. Но спорить не стала. Молча слушала тревожное бормотание тётки, решив, что её добрые намерения куда важнее и правильнее её собственных нежеланий и внутреннего сопротивления.
Как оказалось, свекровь Зои жила на окраине города, в двухэтажном доме. Их строили давно, сразу после войны, и со времён постройки, судя по всему, не ремонтировали ни разу. С виду дома уже давно напоминали бараки. Алёна вышла из машины и остановилась, осматриваясь. А вот тётя Маша решительно направилась к одному из подъездов.
– Сходи с ней, – сказал Алёне Миша. – Мне там точно делать нечего.
Алёна считала, что и ей там делать совершенно нечего, но направилась за тёткой только из-за беспокойства за неё. Уж слишком взволнованной тётя Маша выглядела.
На второй этаж подниматься не пришлось, к тому же дверь в квартиру номер два на первом этаже, оказалась незапертой. Тётя Маша её толкнула, и вошла. А Алёна осталась стоять в дверях. Даже заглядывать внутрь не хотелось, с порога всё было прекрасно видно и понятно. Тесная квартирка со скрипучими, провалившимися полами, потемневшими от времени обоями на стенах и со стойким запахом грязи. Судя по всему, в квартире давно не наводили порядок, даже пол не мыли. Поневоле подумалось, как можно в таких условиях проживать с маленьким ребёнком. Алёна вздохнула. Стала прислушиваться к тому, что происходило. Тётя Маша прошла в комнату и с кем-то заговорила, причём на повышенных тонах. Хозяйка, судя по всему, визиту не обрадовалась, недовольно отзывалась на вопросы и претензии, а затем и вовсе громогласно заявила, чтобы все с её жилплощади выметались.
– Ольга, да что ж ты говоришь такое? – Тётя Маша расстроилась не на шутку. – Такое приключилось, а ты даже не сообщила!
– А как я должна сообщать? У меня телефонов нету, а письма мне рассылать некому. И желания нет. Ты зачем ко мне пришла?
– Как зачем? Зойка сбежала, а я и знать ничего не знаю!
– Сбежала, потому что зараза твоя племянница! Скажешь, что ты об этом не знала? Бросила меня с ребёнком, вещички ночью собрала и уехала. И знать я не знаю куда, ясно тебе?
– А Пашка где?
– Тоже где-то черти носят.
Алёна всё же рискнула войти в квартиру, сделала несколько шагов и остановилась в дверях в комнату. Заглянула. Ничего особо гнетущего не увидела, в комнате почти не было мебели. Только старая стенка «Русь», старенький телевизор в углу на древней тумбочке и продавленное мягкое кресло с засаленными подлокотниками, в котором и сидела хозяйка квартиры. Грузная, седая женщина с недовольным лицом. Она хмурилась и подслеповато щурилась, глядя на тётю Машу.
