Алёна широко улыбнулась. Честно, в эту секунду чувствовала себя почти счастливой. Отлично знала, что сотрудничество с Барчуком, пусть и возможное, но, московское руководство воспримет на «ура», они давно об этом грезили, и не раз намекали Вадиму на то, что он попросту бездействует и никаких шагов в этом направлении не предпринимает. И вот шаг сделан, причём, шаг большой и решительный. А контроль Барчука, и даже его придирчивость, они как-нибудь потерпят, ничего страшного.
Она даже шагнула к Михаилу и протянула тому руку, чтобы рукопожатием скрепить достигнутые договорённости. Тот вроде как удивился её открытости, но руку её пожал.
– Михаил Сергеевич, вы не пожалеете, – принялась заверять его Алёна, и не поняла, что рукопожатие уже стоило бы закончить, но Барчук её руку в своей ладони бесстыдно удерживает. И смотрит на неё с высоты своего роста опять же насмешливо, как на обманувшегося в своих ожиданиях ребёнка. И голос его прозвучал излишне тихо и таинственно:
– Надеюсь, ты права, – сказал он.
Улыбаться тут же расхотелось, в горле что-то сжалось, Алёна встретилась с Михаилом взглядом и рукой в панике дёрнула. Но он всё ещё не отпускал, и тогда она оглянулась через плечо на Вадима, уверенная, что он всё видел, пребывает в шоковом состоянии, и немедленно начнёт задавать вопросы. Но самое ужасное было в том, что Вадим в этот момент на них и не смотрел, и Михаил, в отличие от неё, прекрасно это видел, вот и воспользовался моментом. Прохоров что-то записывал в свой телефон, сосредоточено хмурясь, а в ту секунду, когда Алёна обернулась на него, заметил, что дисплей её телефона беззвучно включился, высветился очередной настойчивый вызов, и Вадим за её телефоном потянулся. Без всяких сомнений, плохих ожиданий, по всей видимости, ему надоели звонки раз за разом, что Алёна сбрасывала. Он поднёс телефон к уху и сказал: «Алё», а затем поднял на Алёну удивлённый взгляд, продолжая слушать звонившего.
Алёна, наконец, позабыв про Барчука, отдёрнула свою руку, обернулась к жениху, и, стараясь не терять самообладания, спросила:
– Что такое?
Вадим отвёл трубку от уха и протянул ей. То ли протянул, то ли показывал, требуя подтверждения.
– Какая-то девушка звонит. Говорит, что она твоя младшая сестра. И что ждёт тебя в гостинице с самого утра. Алёна, это кто?
Сказать, что Алёна была зла, значит, ничего не сказать. Вадим был крайне удивлён услышанным, а то, что он услышал от Алёны по пути в город, даже ей самой казалось нелепым и неправдоподобным. И ей оставалось лишь ругать себя за то, что при всей своей осторожности и привычке продумывать любое развитие ситуации, она не соизволила сочинить достойную историю для появления в её жизни своей младшей сестры. Потому что совершенно на это не рассчитывала, вот почему! Зое не было доступа в ту жизнь, которой Алёна жила, которую для себя построила. У неё даже мысли не возникло, что придётся объясняться с Вадимом, и это через несколько дней после того, как он сделал ей столь долгожданное предложение о браке. И в машине, сидя рядом с ним, она что-то взволнованно бормотала, о том, что сестра, на самом деле, есть, но как бы и нет. И, вообще, ему не стоит об этом переживать, потому что Зоя в городе надолго не задержится, совсем скоро уедет, и всё это ничего не значит. А Вадим молчал, и этим Алёну сильно беспокоил. Настолько сильно, что она в какой-то момент поняла, что совсем не помнит, как они уезжали из дома Барчука. И даже не помнит, попрощалась ли с ним. Кажется, Михаил Сергеевич сверлил её проницательным взглядом, но ей было совсем не до него. И Алёну даже не волновало, что он обо всём этом подумает. Она кинулась вслед за Вадимом, впечатлённая его непонимающим взглядом и хмурым лицом, и Барчук перестал занимать её мысли. Хоть этому обстоятельству можно было бы порадоваться, но не получалось, если честно.
– Ты злишься? – осторожно спросила она у Вадима, когда они подъехали к офису.
Прохоров помедлил с ответом, после чего кинул на Алёну короткий взгляд, словно, обжёг. И сказал:
– Я не знаю. Я сильно удивлён. Ты не понимаешь моего удивления?
Алёна вздохнула и опустила глаза, нервно сцепила руки. По крайней мере, старалась казаться нервной и взволнованной, а ещё виноватой, но, на самом деле, всё ещё была зла. И на себя, и на Зою, и на ситуацию в целом.
– Понимаю, конечно.
– Почему ты не говорила, что у тебя есть сестра? Мы же говорили с тобой о семье, Алёна. Ты так часто сокрушалась, что ты одна, что никого из родственников. А теперь выясняется, что врала?
Алёна вскинула на него взгляд, полный сожаления. Но тут же принялась протестовать:
– Я не врала! Но я не знала, как объяснить!
– А теперь знаешь?
– И теперь не знаю, – призналась она. – Вадим, я не видела сестру много лет. Она на много младше меня, мы не росли вместе. Не общались, не созванивались. По факту, у меня сестры и не было. И это не слишком приятная тема, согласись. Я просто не хотела об этом думать.
Прохоров внимательно за ней наблюдал.
– Всё это странно, – наконец сказал он.
Алёна печально кивнула, соглашаясь с ним.
