Всё-таки столичная жизнь – она особая. Можно жить в огромном городе, в мегаполисе, но всё равно не испытать тех эмоций, что даёт тебе Москва. Особого гула голосов, особой торопливости, налёта изысканности, и, в то же время, ощущение чужой пресыщенности и вечного недовольства и лёгкого презрения, что ложится на тебя шлейфом, стоит тебе что-то сделать, сказать или повести себя не так. И Алёна не одна это чувствовала, и ей всё это было не в новинку, хоть и успела отвыкнуть, то Михаил с трудом справлялся со своими эмоциями, своей «нелюбовью» и нетерпимостью к мегаполису. Он хмурился и искоса поглядывал по сторонам. И опять же хмурился, уже сильнее, если видел что-то, приходящееся ему не по нраву. Это, в какой-то момент, заставило Алёну улыбнуться. Они прошли через ресторанный зал, их проводили к столику, молодой официант подвинул для неё стул, а вот Барчук бухнулся на свой устало, и у него вырвался недовольный вздох.
– Михаил Сергеевич, зачем вы пригласили меня ужин, если совершенно не хотите здесь находиться?
Он поднял на неё глаза.
– Я же хочу есть, – проговорил он после паузы. – К тому же, хотел повести себя, как джентльмен.
– Вы не сделали ничего ужасного днём, – решила немного приврать ради его успокоения Алёна. – Вы мой работодатель, я бы простила вас и без ужина.
– Правда? Сказала бы мне это раньше.
– Я сказала. Но вы решили удивить меня своим воспитанием и манерами.
Он разулыбался. Смотрел на Алёну через стол с лёгким прищуром.
– Порой и ко мне приходят странные желания, – сказал Михаил.
Алёна решила насторожиться.
– Это какие?
– Хочется удивить красивую девушку. Даже тем, чего у меня нет. Так почему ты не купила платье?
Он резко сменил тему, но Алёна поспешила за неё ухватиться. Потому что разговор о желаниях должен был иметь дурные последствия. С чего бы он ни начался.
– Мне ничего не понравилось.
– И такое бывает?
– А почему нет?
– Я всегда думал, что женщине понравится любое платье, только назови его свадебным.
Алёна деловито покивала.
– Да, наверное, потому, что все женщины без исключения мечтают о том, чтобы их взяли замуж. Иначе, как они, бедные, скоротают свой печальный век?
Он рассмеялся. Взял и рассмеялся, и Алёна поймала себя на том, что слышит его смех впервые.
– А это не так? – переспросил Барчук.
Алёна старательно отводила глаза от его лица.
– Нет. Но я знаю, что мужчинам приятно так думать.
– А ты собираешься выйти замуж раз и на всю жизнь?
Алёна, не скрываясь, вздохнула.
– Хотелось бы.
– Серьёзно?
– Михаил Сергеевич, перестаньте проецировать на меня свои неудачи.
– Если я когда-то развёлся, то это совсем не означает, что я считаю это неудачей.
– Я слышала, у вас есть сын.
– Есть. Взрослый лоб уже. Ему двадцать. – Алёна молчала, и Михаил усмехнулся. Внимательно наблюдал за ней. – Прикидываешь в уме, насколько я старый?
– А вы старый?
– Волосы седые лезут. Куда я их дену?
– Это не возраст. Это нервы, – проговорила Алёна проникновенно, и тоже рассмеялась. Неожиданно для себя самой, но Барчук так печально смотрел на неё в эти секунды, что ей на самом деле стало смешно. И жалко его, и смешно от того, что он говорил такие глупости.
– Раз мы пришли к выводу, что я не такой старый, может, ты перестанешь мне «выкать»?
Это предложение стоило обдумать. Алёна взяла бокал с вином, сделала глоток. В конце концов, сказала:
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Что так?
– Ну, вы же Михаил Барчук.
Он удивлённо вздёрнул одну бровь. Поинтересовался с живым интересом:
– Что это значит?
– Что я, явно, не дотягиваю до того уровня значимости, чтобы говорить вам «ты».
Михаил хмыкнул, сначала в задумчивости, после чего мотнул головой.
– Как-то всё запутано. По-моему, ты всё усложняешь.
– Это, на самом деле, неудобно. Я на вас работаю. Руководство меня точно не поймёт.
– Сейчас твоего руководства рядом нет.
Алёна послала ему скромную улыбку.
– А вдруг я привыкну?
И тут же мысленно себя отругала. Эти скромные улыбки были давным-давно отработаны перед зеркалом, и, кому как не ей, знать, что они означают нечто совсем иное, и в них куда больше намёка и хитрости, чем скромности. И мужчины обычно реагируют на них одинаково, начинают внимательнее прислушиваться к тому, что она говорит, и верят. Сколько раз она пользовалась этой уловкой? Вот только для чего она проделывает это с Барчуком, совершенно не ясно. Проблемы ей точно ни к чему.
Ей нельзя флиртовать с Михаилом Барчуком.
Алёна сделала ещё глоток вина, глаза отвела и попыталась вернуть серьёзное выражение на лице. Заговорила совсем другим голосом, ровным и сдержанным.
– Я, на самом деле, могу привыкнуть, и в какой-нибудь неподходящий момент обратиться к вам неподобающим образом. И это всех поставит в неловкое положение. Вас, меня…
– Я не переживаю из-за такой ерунды.
– Наверное, это хорошо. Но Вадим, точно, не обрадуется.
– Так ты из-за Прохорова переживаешь? – Михаил усмехнулся. Разглядывал Алёну, расслабленно откинувшись на спинку стула. – Мне он показался человеком, который ради выгодной сделки тебе и не такое разрешит.
Алёна недовольно посмотрела на него.
– Неправда.
– Но ты же здесь, без него.
