Рада писала, что Вретенс отлично владеет мечом, палашом и тесаком - всем, что требует замаха и делает преимуществом его сильные руки и разворот плеч. Поэтому Зиад высматривал то, что не даст подобных преимуществ противнику, то, что требует скорее ловкости и скорости, чем силы.
И он нашёл.
- Шпага, - господин посол с поклоном обернулся к королю и вновь посмотрел на стойку. Взял одну. Старая, но острая - пробовал острие, гибкость, пару раз взмахнул, со свистом рассекая воздух. И добавил:
- Без даги.
Короткий клинок в руках Вретенса, названного при рождении Фойга, не внушал доверия. Шаманы - это хорошо, но...
Нечистоплотные приёмы, которые он так часто наблюдал в тренировочном зале в исполнении Рады, подводили к мысли, что тут от каждого можно ожидать неприятных неожиданностей, и потому давать нож в руки противнику, пожалуй, не стоит. Зачем сокращать дистанцию?
Выбору господина посла Варген несколько удивился, но ни грана сомнений в своей победе не выказал, взял другую шпагу и повертел в руке примеряясь.
Зиад не сомневался, что этот человек, опытный воин, сильный, могучий, сможет достойно противостоять ему, более низкому и щуплому, да ещё и прячущему глаза и заикающемуся - по всем признакам трусливому и нерешительному поединщику, а значит, отвратительному бойцу. А что принц увлёкся преждевременным празднованием своей победы, было очевидно - столько тёмного удовольствия излучал в эмоциях, так двигал плечами, разминаясь, так насмешливо посматривал на соперника, будто уже победил.
Король не смог перемолвиться словом со старшим сыном - сначала между ними стояли шаманы, а когда уже здесь, внизу, преград не было, Вретенс сам не догадался подойти к отцу.
Именно на это Зиад и надеялся. Свои магические силы тратить не стал, экономя на будущее, а фактор неожиданности за собой сохранил - пусть «старшенький» до самого конца пребывает в заблуждении о силах соперника.
Они с Вретенсом стали против короля, пока человек десять слуг выстраивались в круг, ограничивая поле предстоящего боя. Юзеппи смотрел всё так же тяжело, откинув голову на спинку кресла.
- Приступайте, - неспешно, будто нехотя, махнул рукой.
Зиад едва заметно улыбнулся и дернул бровью. Не повысил голоса, не надавил интонацией, лишь вежливо напомнил:
- Я не вижу моего свидетеля. На случай моей преждевременной смерти мне нужен кто-то, кто засвидетельствует её перед моими земляками.
Король скривил губы и бросил в сторону с нескрываемым недовольством:
- Где невеста принца?
«Вот как Перла тут называется, - усмехнулся Зиад про себя. - Надо же, невеста принца. А я, следовательно, муж принцессы?»
Но время для веселья было неподходящим, и Зиад отошел на позицию, разминаясь перед боем и ожидая появления маркизы Инвиато.
Она уже поспешно спускалась в сопровождении слуги. «Просто слуга, не страж, это хорошо», - подумал посол. И когда девушка стала недалеко от небольшой толпы придворных, допущенных на бой, кивнул ей в знак приветствия.
Она была бледна, теребила тонкими пальцами помолвочный перстень, а словив взгляд Зиада, повернула голову к лестнице. Посол проследил за этим взглядом и ещё раз кивнул. Стал в стойку.
- Прошу! - с мягкой улыбкой сказал «старшенькому».
Право первого удара было за ним. Вретенс сделал первый выпад, небрежно, легко. Зиад без труда уклонился.
Спешить не нужно, сейчас самое важное - прощупать противника. Рада смогла сообщить, что Вретенс предпочитает применение грубой силы, не склонен строить стратегические партии, давит морально, издеваясь, осыпая оскорблениями и выискивая самые ранимые точки противника.
Но всё же стоило самому оценить его скорость и маневренность, прежде чем провести последний приём.
Нет, Зиад не ставил себе целью убить принца. Достаточно будет просто одержать победу при свидетелях и на правах победителя потребовать приз.
Принц Варген, новая атака которого вновь оказалась неудачной, опять обнажил зубы в звериной ухмылке и зарычал на ломаном бенестари:
- Ты сдохнешь, чужак. Здесь таких не любят! - и снова попытался нанести удар. Зиад легко его отвёл, чуть отскочил в сторону и поцокал языком, будто сожалел, что противник такой неуклюжий. Это произвело неожиданный эффект - лицо принца побагровело, глаза налились кровью.
- Что, маленький? Головушка разболелась? – проговорил, посмеиваясь, Зиад и провёл контрудар.
Варген его блокировал и стал сыпать на голову противника издевательства и насмешки, кружа по залу и пытаясь выискать брешь в защите господина посла. Самыми мерзкими были те гадости, что касались Рады. Но Зиад справился - он сказал себе, что его Рада-сть это не «Тойво - дочь беспородной с.ки, сама подстилка, переспавшая со всем дворцовым гарнизоном, и также воспитавшая дочь», что все эти и подобные им слова говорятся о ком-то другом.
И ещё князь Марун представил, что эти гадкие, исковерканные слова говорит не этот огромный и страшный человек, а полуголый младенец-переросток в детском, едва налезшем ему на голову, чепчике.
