Флорис V граф Голландский поначалу согласился принять участие в антифранцузской кампании за 80 тысяч турских ливров, однако вскоре пересмотрел свое отношение к экспедиции и переметнулся к французам. Точно так же поступил и тот, на кого особенно рассчитывал Эдуард I и кто мог бы действительно усилить коалицию, — Ги де Дампьер граф Фландрский, который слишком боялся своего французского сюзерена, чтобы выступать против него. Графа не соблазнило даже предложение Эдуарда обвенчать наследника английского престола с его дочерью. Фламандские ремесленники и торговцы были практически разорены из-за введенного Англией эмбарго на поставку шерсти через французские порты. Однако Ги де Дампьер вынужден был отказаться от союза с Эдуардом и пренебречь интересами своих подданных. По правде говоря, у него не было особого выбора: Филипп IV взял в заложницы его дочь, и графу ничего не оставалось, кроме как встать на сторону Франции.
Эдуард I планировал переброску войск в Гасконь в три этапа. Небольшой, но хорошо экипированный авангард под командованием наместника Жана де Дрё и сенешаля Джона де Сент-Джона готовился отплыть из Портсмута в июле. Более крупные армии Эдмунда графа Ланкастерского и Генри де Лейси графа Линкольнского должны были выступить осенью, а сам он с основным войском собирался покинуть Англию в канун Рождества.
В помощь флоту Пяти Портов король приказал построить еще 200 кораблей, для которых спешно начали заготавливать лес. Командовать флотом он назначил Уильяма де Лейборна, сына своего старого слуги. Король пожаловал ему титул
Можно считать, что именно в этот 1294 год зародилась практика помилования преступников в обмен на службу в армии во время боевых действий. Король приказал своим судьям сэру Роджеру Брабазону и Уильяму Берефорду предлагать осужденным участвовать в Гасконской кампании. Согласившихся на это набралось немало — по меньшей мере 300 человек. Однако палка была о двух концах. Ведь легкость, с которой завербованные в армию получали помилование, не способствовала возвращению заблудших в лоно закона, а напротив, частенько провоцировала их на новые преступления.
Король провел лето 1294 года в Хемпшире, наблюдая за подготовкой армии и флота. Но его планам в очередной раз не суждено было воплотиться в жизнь. Флот, перевозящий авангард, действительно отчалил в запланированные сроки. Однако суда были прибиты штормом назад к берегам Англии и смогли добраться до берегов Франции лишь в октябре. Небольшая экспедиция поначалу достигла большего, нежели от нее можно было ожидать. По пути на юг она разграбила поселения на мысе Пуэнт-Сен-Матье и острове Ре. Когда флот прибыл в Жиронду, англичане взяли Кастийон и Мако, затем Бург-сюр-Мер и Блей. Правда, атака на Бордо была отбита, и один корабль получил серьезные повреждения от камня, выпущенного защитниками города из осадного орудия.
Из Жиронды суда двинулись вверх по реке Гаронна. Не доходя до Кадийяка, солдаты сошли на берег. Англичанам сдались Подансак, Вирелад и Рион, где к ним присоединились отряды местных гасконских сеньоров. Жан Бретонский и Уильям Латимер остались с частью армии в Рионе. Джон де Сент-Джон отправился в Байонну, жители которой, верные королю Англии, с радостью открыли перед ним ворота. На большее сил у авангарда не хватало, а отправление остальных войск задерживалось.
Если даже сами англичане не горели желанием участвовать в заморской войне, то новые подданные — валлийцы и шотландцы — испытывали по этому поводу еще меньше энтузиазма. В конце сентября 1294 года из Уэльса стали поступать тревожные вести. Возможности валлийцев поднять восстание были весьма ограниченными. Им запрещалось проводить собрания без королевского разрешения и в отсутствие королевских чиновников. Они не могли владеть землями во вновь основанных городах. Им не разрешалось носить оружие в городах и предоставлять ночлег незнакомцам более чем на одну ночь. Свои товары они должны были продавать исключительно на городских рынках.
Но одобренный парламентом налог в одну пятнадцатую имущества тяжелым грузом лег на плечи и без того бедных жителей Уэльса. Именно он послужил искрой, от которой вспыхнуло восстание. На день святого Михаила взбунтовался Мадог ап Ливелин, дальний родственник Ливелина ап Грифита, объявивший себя единственным законным наследником древних князей Уэльса. Валлийские рекруты, которые явились на сбор в Шрусбери и уже получили оружие, тут же переметнулись на его сторону. Повстанцы спустились с холмов Сноудонии и осадили Карнарвон. В окрестностях замка восставшие схватили сэра Роберта де Пулсдона, шерифа Англси, и тут же на месте предали его казни.
