Казначейство выделило средства, достаточные для оплаты самой большой армии, которая когда-либо вступала на территорию Шотландии с времен римского владычества. К назначенному сроку в Роксборо прибыли графы и лорды со своими свитами, составив конное войско в 1100 латников, еще 1300 латников поступили на службу под знамена короля за плату. Хотя Гасконь все еще находилась в руках Филиппа IV, заключенный между Англией и Францией мир позволил набрать на той территории, которая оставалась под контролем Эдуарда, сильный воинский отряд. Командовали им представители самых знатных аквитанских родов — Аманье VII сир д’Альбре и Пьер-Аманье де Бордо капталь де Бюш. Пехота численностью 12 тысяч человек состояла почти полностью из валлийцев и жителей Уэльской марки.
В конце июня, когда все приготовления к кампании были завершены, Эдуард I отправился в паломничество к мощам святого Иоанна Беверлейского — особо почитаемого им святого, могила которого находилась в соборе города Беверли в 50 километрах к востоку от Йорка. Заступничество высших сил было не лишним для похода, в который он отправлялся.
6 июля 1298 года армия покинула Роксборо и пересекла границу Шотландии. Ее сопровождали многочисленные ремесленники, а также огромный обоз из телег с продовольствием и снаряжением. Вразумлять шотландских изменников с королем шли восемь графов: лорд верховный констебль Хамфри де Боэн граф Херефордский, лорд маршал Роджер Бигод граф Норфолкский, наместник Шотландии Джон де Уоррен граф Саррейский, сэр Ральф де Монтермер, именовавшийся графом Глостерским{114}, Ричард Фицалан граф Эранделский, а также недавно вступившие в права наследования Гай де Бошан граф Уорикский и двадцатилетний королевский племянник Томас граф Ланкастерский. В армии также находился один шотландский лорд — Гилберт де Амфревилл граф Ангусский.
Своих рыцарей вели на врага воинственный Энтони Бек князь-епископ Даремский, Генри де Перси, Эмер де Валанс, Реджиналд лорд Грей Уилтонский, Уильям Фелтон. Тысячи баннеров и пеннонов трепетали на ветру, сверкали на солнце кольчуги и оружие. Посредине всего этого варварского великолепия ехал в окружении своих полководцев и рыцарей седовласый король, на голову возвышавшийся над своими спутниками и даже в свои 60 лет сохранявший молодецкую стать.
Эдуард I не очень высоко ставил мятежных шотландских лордов, каждый из которых заботился больше о собственном благе, чем о нуждах страны. А вот к Уильяму Уоллесу он относился серьезно, как к опасному врагу, несмотря на низкое происхождение победителя в битве на Стерлингском мосту. Уоллес занимал высокий пост хранителя Шотландии, был несомненным патриотом и располагал определенными ресурсами для организации сопротивления, хотя большинство аристократов по своему обыкновению держались осторожно и не принимали открыто его сторону.
Уоллес использовал тактику выжженной земли — отступая вглубь страны, он уничтожал посевы, амбары и запасы продовольствия. Сначала армия Эдуарда I двигалась по полностью опустошенной местности. Затем две недели она стояла в десяти километрах к западу от Эдинбурга в деревушке Темпл-Листон (которая ныне зовется Кёрклистон) — король был вынужден дожидаться, пока епископ Даремский возьмет Дирлтон и еще два замка в Восточном Лотиане, чтобы не оставлять вражеских опорных пунктов в тылу.
Однако вместо гонца с известием о победе к королю прибыл даремский рыцарь сэр Джон Фицмармадьюк, женатый, между прочим, на Изабели — сестре Роберта Брюса лорда Аннандейлского и тетке графа Каррикского. Он сообщил, что епископ Даремский испытывает крайнюю нужду в припасах и поэтому никак не может выполнить приказ и взять указанные замки. Бессмысленно проводящий время в ожидании Эдуард I разгневался, забыв свое обычное расположение к верному Энтони Беку. Он заявил гонцу: «Возвращайся и передай епископу, что епископ — слишком уж набожный человек. Но, однако, при всей его набожности дело это делать необходимо». И добавил, обращаясь непосредственно к сэру Джону Фицмармадьюку с явным одобрением: «Ты человек жестокий, и за чрезмерную жестокость твою не раз тебя я корил, ибо ты наслаждаешься смертью твоих врагов. Ныне же отправляйся и прояви все свое тиранство, никоим образом не порицаю тебя, но хвалю тебя. И опасайся предстать пред нашим взором, покуда он [епископ] не предаст огню эти три замка»[132].
Помимо этого напутствия король не дал Фицмармадьюку ничего — ни еды, ни питья. Того спасло чудесное стечение обстоятельств — три корабля отбились от флота снабжения и вышли прямиком к расположению войск епископа Даремского. Получив припасы, солдаты взбодрились и взяли, наконец, замки.
