В те времена, когда единственным «скоростным» транспортным средством была лошадь, стоившая немало, основная часть населения по большей части передвигалась по дорогам пешком — нечасто и недалеко, поскольку работа и хозяйство привязывали к дому не хуже железных оков. Для того чтобы отправиться в столицу и подать жалобу на злоупотребления местного лорда, судейских или шерифов, нужны были немалая отвага, солидные средства и много свободного времени — такое сочетание редко можно было встретить у мелкопоместного дворянина или простолюдина, составлявших большинство населения страны. Таким образом, контроль центральной власти за управлением и соблюдением законности в провинциях был во многом ограничен. Король, если только он не отличался крайним простодушием и не полагался полностью на своих приближенных и советников, имел возможность составить представление об истинном положении дел в графствах, лишь появившись там собственной персоной.
По пути своего следования Эдуард I останавливался в каждом крупном населенном пункте. Его сопровождали судьи, поверенные и атторнеи{67} Суда королевской скамьи, в обязанности которых входило рассмотрение местных тяжб и петиций. 1 ноября король нагрянул в Лутон, через два дня прибыл в Нортхемптон, где задержался до 13 ноября. Откуда он проследовал через Фотерингей в Кингз-Клиф, где оставался до 3 декабря. Далее его путь лежал на юго-запад через Геддингтон, Вудсток, Мальборо и Кларендон. 24 января 1275 года Эдуард добрался до самой дальней точки своего путешествия — богатого цистерцианского аббатства Бьюли. Здесь он уже был один раз в детстве, когда его надолго уложила в постель тяжелая болезнь.
В обратный путь король отправился через Кавершем и прибыл в Виндзор 7 февраля в подавленном настроении. Его крайне обеспокоили жалобы народа, которые ему пришлось выслушивать на протяжении всего путешествия. Только теперь он в полной мере осознал, насколько плохо управлялось королевство в течение последних десятилетий. Те, кто был поставлен надзирать за порядком, занимались прямо противоположным. Должностные лица, шерифы и их помощники брали взятки, не брезговали вымогательством, саботировали поступавшие сверху приказы в угоду собственной выгоде.
Нимало не удовлетворенный, а скорее разгневанный итогами своего путешествия, Эдуард I издал приказ, согласно которому его уполномоченные немедленно приступали к расследованию нарушений королевских прав по всей Англии. Розыск проводился в гигантских масштабах, сравнимых разве что с большой поземельной переписью, проведенной Уильямом I Завоевателем и получившей громкое название Книги Страшного суда.
Королевские уполномоченные приезжали по двое в графство и учиняли членам местных судов допросы с пристрастием по поводу ущемления прав и свобод короля, о случаях превышения полномочий шерифами, коронерами, комиссарами по выморочному имуществу, бейлифами. Этот грандиозный проект был разработан с согласия и одобрения Эдуарда I его канцлером Робертом Бёрнеллом, получившим к тому времени сан епископа Батского и Уэллзского.
Результаты разбирательства стали известны как «Сотенные свитки»: в период с ноября 1274 года по март 1275 года королевские уполномоченные проинспектировали каждую английскую сотню{68}. Они собрали огромное количество материала о преступлениях, включавших случаи злоупотребления властью, избиений, пыток, незаконных арестов. Весьма распространено среди должностных лиц было мошенничество с опекунскими правами. Особо интересовали уполномоченных преступления должностных лиц, лишавшие корону ее законных прав — в частности махинации с наследством.
Шерифов уличали в том, что они держали людей в клетках ради выкупа, угрозами заключения и пыток вымогали деньги, предъявляли несколько раз обвинение по одному и тому же преступлению, за взятки освобождали уголовных преступников, скрывали от суда лжесвидетелей. Некоторые преступники чувствовали себя настолько безнаказанно, что осмеливались оскорблять королевских посланцев. Так, йоркширский бейлиф Гилберт Клифтонский ругал последними словами судью Уильяма де Чаттерлона и угрожал стащить его за ноги с судейского места.
Уполномоченные собрали такой колоссальный объем сведений о различных правонарушениях, что физически не представлялось возможным расследовать все случаи и покарать всех виновных. Тем не менее резонансные дела, как бы мы назвали их сейчас, продемонстрировали англичанам, что Эдуард I искренне вознамерился искоренить коррупцию среди королевских слуг, омрачавшую правление его отца Генри III. Таким образом, «Сотенные свитки» имели не столько даже практическую, сколько в первую очередь символическую ценность. Но особо рьяные нарушители закона были наказаны — своих должностей, в частности, лишились шерифы в 19 графствах.
