Единственным нерешенным вопросом оставалось принуждение Ливелина к принесению оммажа — строптивый князь Уэльса вновь позволил себе проигнорировать прямой королевский приказ и не явился в Вестминстер. Между тем решать его было необходимо в кратчайшие сроки: Уэльс традиционно доставлял головную боль английским королям. Даже простое поддержание мира на границе и контроль за маркой требовали постоянного внимания, финансовых и временных затрат, воли и политической изворотливости.
Эдуард I был уже внутренне готов к войне, которая представлялась неизбежной, однако начинать ее пока не желал. Поэтому он дал строптивому вассалу последний шанс — явиться в Уинчестер до Нового года и принести, наконец, требуемые клятвы.
Обычаи и законы кельтского народа, населявшего горную страну на западе острова, были чужды обитателям Англии, большинство которых в то время составляли англосаксы, а правящую верхушку сформировали пришлые нормандские рыцари. В свою очередь и жители Уэльса также были не в восторге от порядков, царивших у их восточных соседей. Противостояние шло с переменным успехом — то англичане отвоевывали часть территории у валлийцев, то валлийцы возвращали себе утерянные земли и в свою очередь предпринимали разорительные набеги на приграничные области врага. Неприступные горные хребты служили прекрасным убежищем для защитников Уэльса, где они отсиживались и набирались новых сил после тяжелых поражений. Поэтому, несмотря на значительное превосходство Англии в людских ресурсах и военных технологиях, ко второй половине XIII века кельтские княжества по-прежнему сохраняли независимость и представляли собой немалую силу.
В турбулентное время правления короля Генри III, когда Англия погрязла во внутренних конфликтах, князьям Уэльса удалось не только остановить ползучую экспансию лордов марки, но и потеснить их. Ливелин ап Грифит использовал союз с Симоном де Монфором, чтобы максимально ослабить влияние английской короны на валлийских землях. По договору в Монтгомери, заключенному с королем Генри III в 1267 году, он признавался суверенным князем Уэльса, под чьим прямым контролем находился Гуинет. Ливелин также стал феодальным сеньором других валлийских князей.
Договор в Монтгомери с самого начала раздражал Эдуарда I по многим причинам, среди которых сам он выделял две. Во-первых, лично им были потеряны обширные земли, принадлежавшие ему в Уэльсе. А во-вторых, этот договор являлся символом унижения английской короны и напоминанием о территориальном ущербе, нанесенном стране, которую в своей коронационной клятве он обещал всеми силами защищать. Это понимали все, включая Ливелина ап Грифита, который вел себя по отношению к английскому королю вызывающе. Он трижды отказался принести ему оммаж — в Честере, Вестминстере и Уинчестере, каждый раз выдвигая какие-либо условия, как будто это он был сюзереном Эдуарда, а не наоборот.
Иногда создавалось впечатление, что валлийский князь нарочно провоцировал короля на резкое обострение отношений. Достигнув пятидесятилетнего возраста и не имея наследников, Ливелин вдруг вспомнил о том, что в 1267 году был обручен с Элеонорой, дочерью покойного Симона де Монфора, которая жила в изгнании во Франции. Он отправил к ней послов, и она стала его женой по доверенности. В начале 1276 года Элеонора отплыла к своему мужу в сопровождении своего брата Амори, носившего в то время звание папского капеллана.
Эдуарду I совершенно не улыбался такой брак. Женившись, Ливелин становился законным защитником прав Элеоноры, которая недавно лишилась матери и осталась круглой сиротой. Пользуясь своим положением опекуна, валлиец мог попортить королю немало крови. Поэтому Эдуард приказал корнуоллскому рыцарю сэру Томасу Ларчдикену перехватить в Бристольском заливе корабль, на котором плыли дети Симона де Монфора. Операция увенчалась успехом: Ларчдикен захватил французское судно недалеко от островов Силли и доставил леди в Виндзорскую темницу, а сопровождавшего ее Амори — в замок Корф. Королевская награда не заставила себя долго ждать: «Шерифу Корнуолла. Приказываем выплатить Томасу Ле Арчдикену 20 фунтов в возмещение его расходов на экспедицию, связанную с некоторыми королевскими делами в тех краях, касательно каковых король давал устное распоряжение Томасу»[62].
Очередной парламент собрался в Вестминстере на вторую неделю после Пасхи — 19 апреля 1276 года. Эдуард I с горечью объявил, что Ливелин ап Грифит так и не соизволил принести ему оммаж. Король сообщил присутствующим о своем твердом решении наказать строптивого вассала, двинув на него армию. С огромным трудом прелаты упросили Эдуарда дать им шанс еще раз обратиться к упрямому валлийцу. Они послали в Уэльс опытного администратора и дипломата Уильяма Мидлтона, архидиакона Кентерберийского, который провел в бесплодных переговорах большую часть лета.
