«Coutts», – прочла я надпись на ней. Ну-ка погуглим, что это за штуковина.
Coutts World Silk Card является одной из самых престижных кредитных карт мира. Она позволяет обладателю посещать закрытые для простых смертных бутики и ВИП-залы аэропортов, а еще к ней прилагается круглосуточный консьерж-сервис. В числе привилегированных обладателей была английская королева и еще лишь сотня счастливчиков. Ведь для того, чтобы получить этот отделанный шелком кусок пластика, нужно иметь на счете не менее миллиона долларов.
«Господи, да кто ты такой, Дэмиан? Состоишь в закрытом клубе с королевской семьей? Серьезно?»
Голова пошла кругом. В моих руках карта, на которой минимум миллион. Ничего себе!
Я не нашла ничего умнее, как спрятать ее в лифчик. В конце концов, это лучшее женское укрытие.
Чтобы немного успокоиться, включила первый попавшийся сериал. Им оказалась турецкая мыльная опера, которую при обычном раскладе я бы обошла за километр, но сейчас эта бесконечная эпопея может помочь мне отвлечься и скоротать время. Посмотрев серий пять, я поняла, что тихо схожу с ума. Выключила телевизор и решила поспать, но сон не шл.
Взгляд упал на кресло, накрытое пледом. Интересно, что там могло произойти? Измученное турецким сериалом воображение в отместку стало подкидывать мне картинки бурного секса моего мужчины со стюардессой.
Вот Дэмиан сидит расслабленно на этом самом таинственном кресле. Черная рубашка расстегнута на груди, тесные джинсы не скрывают его выдающихся размеров.
Навстречу ему дефилирует на тонких шпильках Жанна, одетая далеко не так скромно, как сегодня. На ней фирменная ультракороткая юбочка, из-под которой нагло выглядывают кружевные края чулок. Из приталенного пиджачка почти вываливается немаленькая грудь. Кроваво-красные острые ноготки и помада в тон дополняют образ стюардессы-вамп.
Покачивая бедрами, Жанна несет любимый напиток Дэма – шестидесятилетний Macallan № 6. Кубики льда в стакане ритмично постукивают в такт ее шагам.
«Сейчас он тебе сделает выволочку за то, что не виски-камни туда положила», – злорадно думаю я.
Но Дэмиан завороженно заглядывает в ее откровенное декольте и, кажется, ничего более не замечает. А нахальная стюардесса меж тем подходит вплотную, наклоняется и протягивает виски моему мужчине. Уходить она при этом не спешит. Берет кубик льда из бокала и проводит им по губам Дэма. И ее упругая грудь маячит перед самым его носом.
«Да что это делается-то?» – возмущаюсь я, но позволяю воображению продолжать рисовать картины разврата.
Ее рука с кубиком льда опускается ниже. Она проводит по полоске обнаженной кожи в вырезе рубашки. Второй рукой девушка расстегивает пуговицы, чтобы продвинуться дальше, пока не упирается в край джинсов. Тогда она безжалостно отбрасывает лед, встает на колени и дергает вниз молнию на его штанах.
А этот гад Дэмиан, вместо того чтобы остановить нахалку, делает глоток виски из стакана и, незаметно нажав кнопку, откидывается чуть назад и прикрывает глаза. Свободную руку он кладет на голову девушки, заставляя ее двигаться быстрее.
Спустя несколько минут Жанна вдруг вскакивает с колен и, задрав свою и без того короткую юбчонку, запрыгивает на Дэма. Стакан летит на пол. Драгоценная жидкость разливается по салону, но неистовая парочка ничего уже не замечает. Дэмиан начинает крутить девушку и так и сяк. Такие позы мне и не снились.
«А Жанка, зараза, гибкая. Люди и правда так могут?» – мелькают мысли в моей голове.
И на пике тонкий каблук пропарывает самолетное кресло.
– С вами все в порядке? – доносится до меня женский голос.
Распутная Жанка стоит передо мной и удивленно разглядывает. И тут я осознаю, что сижу разинув рот и, наклонив голову, смотрю на место предполагаемого разврата.
– Все в порядке, – шиплю я, возвращая голову в нормальное положение и с трудом подавляя желание расцарапать физиономию стюардессы.
Жанна уходит, а я понимаю, что не успокоюсь, пока не увижу, что там, под пледом.
Пока бортпроводницы не видно, подкрадываюсь и сдергиваю покрывало. Увиденное повергает меня в шок. Здесь точно не страстям предавались. Белая кожаная обивка вся залита кровью, как будто там кого-то расчленили.
Теперь перед моим мысленным взором проносятся другие картины.
В кресле я вижу незнакомого мне мужчину. Он изможден. Его руки и ноги связаны, а ремень безопасности не дает возможности встать. Он ерзает. Ему явно неудобно сидеть со скованными сзади руками.
– Говори, где камни! – рычит Дэмиан, нависнув над несчастным. В его руке блестит нож.
– Ничего я вам не скажу, – выплевывает ему в лицо пленник.
– Ах так! – грохочет Дэм. – Тогда ты уже никому ничего не скажешь.
Молниеносным движением он проводит по горлу незнакомца, и тот начинает хрипеть, захлебываясь собственной кровью. Я с ужасом наблюдаю, как белоснежная кожа сиденья на моих глазах становится красной.
Так вот что там случилось. Дэм просто казнил кого-то на этом кресле из-за своих треклятых самоцветов.
