— Невероятно хорошо, — отвечаю я таким же бодрым тоном, отгоняя ранящие мысли об отношениях Жака и Рэйчел. Я не позволю Жаку Мерингу испортить эту прекрасную прогулку с дорогими друзьями. — Я же говорила, что теперь работаю с ДНК, а не с углеродами?
— Конечно, — отвечает Витторио, стараясь идти поближе, чтобы слышать каждое мое слово. — Дивный новый мир для вас.
— Верно, но наука остается наукой, к какому миру ее ни примени. Я усовершенствовала технику высокой влажности, которую освоила в labo, применила ее к этому новому материалу, и сделала поразительное открытие.
— Что? — глаза Витторио широко распахиваются.
Мне не терпелось рассказать кому-нибудь о своем потрясающем открытии, но я попросила Рэя держать все в секрете, пока не будет абсолютной уверенности. Однако я знаю, что Витторио можно доверять.
— Я выяснила, что на самом деле существует две формы ДНК.
— Не может быть!
— Да!
— Это революционно!
— Знаю. Но это еще не все.
— Не все? Будто мало одного открытия, которое перевернет научный мир?
Слова вылетают сами, я так счастлива поделиться:
— Полученные мною изображения настолько четкие и детальные, что я буквально могу видеть структуру. Даже не приступая к математическому анализу.
— Что вы видите?
— Она кристаллическая…
От восторга Витторио не может удержаться и перебивает меня:
— Ваша тема!
— Да, — улыбаюсь я. — Думаю, это спираль.
— Боже мой, — он вздрагивает от изумления. — Вы уже поделились этим с кем-то? В своей лаборатории или где-то еще?
Я качаю головой:
— Только со своим помощником. Как только завершу работу над снимками, я проведу все подтверждающие расчеты. И пока я этого не сделаю, я не хочу делиться своими догадками ни с кем.
— Могу понять, почему вы хотите держать свое открытие в секрете от научного сообщества, пока не будете абсолютно уверены — посмотрите, как пресса взялась за Лайнуса Полинга из-за его заявления о спиральной природе белков. А он даже не подтвердил свои выводы рентгеновскими снимками, как язвительно заметил профессор Бернал из Биркбека на конференции. Представьте, что они сказали бы о вашей работе! Это было бы на первых полосах новостей, ведь у вас есть доказательства — изображения, это не просто догадки.
Витторио замолкает, нахмурив густые брови. Мы вместе слушали лекцию Полинга на этой конференции. Презентация химика из Калифорнийского технологического института была насыщенной, в ней было много интересных для моей работы данных.
— Но почему вы не поделитесь этим со своими коллегами? Мы всегда обсуждали ранние находки в labo…
— Королевский колледж — это не labo, — бросаю я. Понимая, что прозвучало очень резко, добавляю: — Простите, Витторио. Не хотела срывать свое раздражение на вас.
Он останавливается:
— Что происходит, Розалинд? Расскажите мне.
Кроме Энн, с которой я обсудила эту тему в самых общих чертах и которая очень за меня разволновалась, хотя и не поняла всей глубины научного предательства, я еще ни с кем не говорила об этом подробно. Я стараюсь сдержаться, но в глазах стоят слезы.
— Глава моего отдела, профессор Рэндалл, вполне неплох, — начинаю я с глубоким вздохом. — Он даже нанял на работу несколько женщин-ученых. Но я не могу найти общий язык с заместителем директора, Морисом Уилкинсом. Он именно такой старомодный, как ожидаешь от типичного английского ученого — устраивает обеды с коллегами в мужской столовой, чтобы я не могла принять в них участия, и так далее. Хуже всего, что он вмешивается в мою работу, в рентгеновский анализ ДНК, хотя Рэндалл обещал, что это будет мой проект. Я переживаю не столько из-за научного признания…
— В отличие от многих, вас это никогда не беспокоило, — перебивает Витторио.
Я согласно киваю и продолжаю:
— Сколько из-за того, в какую мешанину он может превратить мою работу, если прикоснется к ней. Он не использовал даже базовые методы анализа, когда образцы ДНК были у него.
— Боже мой, мне так жаль, Розалинд, — Витторио крепко пожимает мне руку. Вероятно, эмоциональному Витторио хочется стиснуть меня в объятиях, но, зная меня, он сдерживается.
— И это еще не все, — я ненадолго умолкаю. — Подруга рассказала мне, что между Рэндаллом и Уилкинсом случилась перепалка из-за того, кто же ведет исследование ДНК. Я ожидала, что Рэндалл обозначит границы и ясно даст Уилкинсу понять, что это мой проект, таково его решение. Думаю, после этого Уилкинс перестал бы вмешиваться в нашу работу — он постоянно выведывает у моего ассистента, Рэя Гослинга, как мы продвигаемся, и, клянусь, он пробирается в мой кабинет, когда меня там нет. Но Рэндалл замялся и, по-видимому, сменил тему, когда Уилкинс затеял скандал.
— Не удивительно, что этот Уилкинс хочет влезть в вашу область. Такие открытия — большое событие в науке и…
Я перебиваю, у меня есть важное дополнение:
— Дело в том, что ему не удалось добиться серьезного прогресса, пока он был ответственным за анализ ДНК, он уперся в стену…
Теперь Витторио перебивает меня:
