— Познакомьтесь с биофизиком Кавендиша Фрэнсисом Криком, которого вы, возможно, видели на нашей летней конференции, и с новым членом нашей команды, биологом Джеймсом Уотсоном.
Мы обмениваемся учтивостями, но все еще не понимаем, зачем мы здесь. Рэй посматривает на меня и, видимо, задается теми же вопросами, что и я. А вот Уилкинс не выглядит озадаченным. Что ему известно?
Как будто угадав наши мысли, Кендрю говорит:
— Уверен, вам любопытно узнать причину, по которой я попросил вас безотлагательно посетить Кавендиш. Я бы не сделал этого без крайней необходимости, — он откашливается, давая понять, что дальнейшие слова даются ему не легко. — Миссия нашей команды в Кавендише — понять молекулярную структуру белка; по неформальной договоренности мы оставили вам, сотрудникам Королевского колледжа, разбираться с ДНК.
Такие устные договоренности о разделении областей исследования, какие существуют между Королевским колледжем и Кавендишем, точнее говоря между главами лабораторий Лоуренсом Бреггом и нашим начальником Рэндаллом — обычная практика в научной среде. Они договорились, что Кавендиш будет работать над генетическим материалом в белке, в то время как Королевский колледж сосредоточится на ДНК. Поскольку развитие научных разработок и идей требует, чтобы ученые в определенной степени обменивались информацией, мы действуем в соответствии с набором неписаных правил, подразумевающих соблюдение границ области исследований друг друга и надлежащее признание любой помощи, которую один ученый или учреждение могут оказать другому.
Кендрю продолжает, искоса недовольно взглянув на Крика и Уотсона:
— Я случайно узнал, чем занимались господа Крик и Уотсон в последнее время, и должен признаться, что они сильно отклонились от задания Кавендиша и договоренности между Кавендишем и Королевским колледжем. Так сильно, что я посчитал нужным вас проинформировать.
Мужчины выглядят совсем не робко — странно, учитывая, какую взбучку они только что получили. Угловатый, высокий Крик надменно ухмыляется, а моложавый Уотсон горделиво смотрит из-под копны вьющихся волос. Я не могу представить, что эти двое сделали, чтобы так лучиться, несмотря на явное недовольство своего руководителя.
Кендрю указывает на дальний угол комнаты, где построена шаткая конструкция изо всякой всячины:
— Вместо того чтобы работать над своими заданиями по белку, — говорит он, давая понять, что еще не простил Крика за его резкие слова на летней конференции, — они слепили модель ДНК. По-видимому, ваши недавние лекции в Королевском колледже вдохновили их на это. — Он направляется к странной конструкции и продолжает на ходу. — Но, конечно же, структура ДНК явно в компетенции Королевского колледжа, — он снова упоминает джентльменское соглашение между Рэндаллом и Брэггом.
Обращаясь к нам, Кендрю говорит:
— Я подумал, что вы должны узнать об этом сразу. И я хотел дать вам возможность ознакомиться с работой Крика и Уотсона на случай, если это поможет вашим исследованиям — а они настаивают, что поможет.
Не медля ни секунды, Крик начинает мини-лекцию по теории спиральной дифракции, о которой он знает на удивление много. Но его назидательный тон раздражает меня. Неужели он не знает о моем опыте работы в области рентгеновской кристаллографии? Я бы никогда не стала разговаривать с коллегой в такой всеведущей манере, особенно если бы касалась области его знаний.
Завершая свою речь, Крик размашисто указывает на их самодельную конструкцию:
— Как видите, мы построили трехцепочечную модель спирали. В соответствии с актуальными идеями Королевского колледжа.
Хотя я ценю упоминание Королевского колледжа, я задаюсь вопросом, почему он не обратился ко мне напрямую, создавая эту модель. На самом деле, он обратился к Уилкинсу, а не ко мне.
Я решаю, что подумаю об этом позже, а сначала рассмотрю макет во всех деталях. Я обхожу с разных сторон куски проволоки, картона и пластика, склеенные в грубое подобие витой лестницы — такой шаткой, что я бы не решилась на нее забраться.
— Как видите, внутри у нас фосфаты, а снаружи — азотистые основания, — отмечает Крик.
Мое сердце взволнованно бьется: я понимаю, что они ошиблись, особенно в отношении местоположения фосфатов, хотя должны были бы знать. Любой химик знает, что гидрофобные вещества располагаются внутри, где они защищены, а гидрофильные вещества, такие как фосфаты, находятся снаружи. Хотя ни Крик, ни Уотсон не эксперты по химии, они вполне могли бы проконсультироваться с кем-то из специалистов. Неудивительно, что помимо этой, в их работе множество других ошибок — ведь при создании модели они не опирались на собственные исследования и научный анализ. На самом деле, я была бы удивлена, если бы их выводы оказались верными.
Однако я удерживаюсь от того, чтобы тут же в запале указать им на очевидный просчет. Любая критика, несомненно, заставит их замолчать, а я хочу узнать все, что смогу, о них и их теории, прежде чем переходить в наступление. Поэтому я спокойно спрашиваю:
— Как вы пришли к своей модели?
Вступает Уотсон:
