Вечером, раздеваясь перед сном, я обнаружила на внутренней стороне бедра небольшую шишку. Надавила на нее. Резкая боль рассекла ногу, а когда боль прошла, я заметила, что вздутие мягкое и, кажется, наполнено какой-то жидкостью или желе. Пальцы так и чесались раздавить новообразование, но я удержалась. На следующий день появилась еще одна шишка, и еще, и еще. Они скапливались на бедрах, выскакивали под грудью. Я перепугалась. Может быть, тут водятся какие-то насекомые, про которых я не знаю – не клещи и не москиты? Какая-то разновидность ядовитых пауков? Но я подумала, как я спала, в какой одежде – не могла себе представить, чтобы меня сумели покусать. Шишки не чесались, но чем-то наполнялись, и я чем-то наполнялась и как будто нуждалась в облегчении.
Я сидела на краю ванны, обжигала булавку в пламени зажигалки. Металл слегка почернел, я подула на иглу и потрогала подушечкой пальца – достаточно ли остыла. Убедившись, что она стерильна и не слишком раскалена, я воткнула булавку в самое первое вздутие. Оно сопротивлялось недолго – чуть помахало кулаками перед капитуляцией – и лопнуло. Щупальце из крови и гноя вскарабкалось вверх по игле, рухнуло под собственным весом и стекло вниз по моей ноге, как неожиданно начавшаяся менструация. Я извела полрулона туалетной бумаги – дешевой туалетной бумаги, но все же – промокая кровь, вскрывая один нарыв за другим. После этого настала приятная боль, и я почувствовала себя очистившейся. На каждую болячку я наложила мазь и заклеила сверху.
Анеле пришла ко мне в хижину как-то ранним вечером: я же обещала поучаствовать в фотосессии. Она вся вспотела, но выглядела победоносно, ремешки больших футляров с фотоаппаратами крест-накрест пересекали ее торс. Я глянула ей за спину и увидела темные тучи вдали. Гроза?
– Еще есть время, – заверила она, словно угадав мои мысли. – Несколько часов по меньшей мере. Мы справимся быстро, честное слово.
Мы пошли в сторону отеля и в полумиле от него свернули на поляну. Трава становилась все выше, доходила нам до пояса, я неоднократно оглядывалась, наклоняясь, чтобы проверить: брюки заправлены в носки, надежная защита от клещей. Когда я оглянулась в третий раз и выпрямилась, то заметила, что Анеле остановилась и наблюдает за мной. Она улыбнулась и зашагала дальше.
– Вам нравились скауты? – спросила она. – Долго вы пробыли в скаутах?
– От брауни[15] до старшей группы. Почти все детство.
Слово «брауни» расс
– Вы не похожи на герлскаута, – заметила она.
– В каком смысле?
– Вы кажетесь такой – такой воздушной. Девочки-скауты обычно крепенькие, спортивные.
– Одно другому не мешает. – Я остановилась и посмотрела вниз, на свои ноги, туда, где из-под шорт проступал, словно палец, наклеенный пластырь.
Анеле не остановилась, и я побежала ее догонять. Трава вдруг кончилась, и мы оказались под высоким вязом. У ствола стоял кованый стул, выкрашенный белой краской.
– Минута в минуту, – сказала Анеле. – Угадали со светом.
Я не фотограф – я никогда не обрабатывала профессионально свои визуальные наблюдения, ограничиваясь теориями, проблемами перспективы и импульсами рассказчика – но тут разъяснение не требовалось. Солнце висело низко, и всё, в том числе мою кожу, омывал медовый свет. Позади ствола небо уже темнело: надвигалась гроза. Если бы мы поехали на машине в сторону грозы, фотография в боковом зеркале отразила бы свет в прошлом, тьму в грядущем.
Анеле вручила мне белую простыню.
– Можете надеть это? – сказала она. – Только это. Обмотайте ее вокруг тела, как вам удобнее.
Она повернулась и принялась устанавливать камеру.
– Расскажите о брауни, – попросила она.
– О, – ответила я, – брауни – это маленькие девочки. Детсадовского возраста. В сказках брауни – волшебные человечки, домовики, они живут в доме и помогают хозяевам, а те их чем-то отдаривают. И есть сказка о непослушных брате с сестрой, которые все время хотели играть и не помогали отцу прибираться в доме.
Я расстегнула блузку, расцепила крючки бюстгальтера.
– И тогда бабушка велела им посоветоваться со старой совой, живущей поблизости, узнать у нее об этих человечках. Фактически она велела обоим детям, но только девочка отправилась искать сову…
Я плотно обернула простыню вокруг груди, как застенчивая любовница в телешоу, демонстрируемом непоздним вечером.
– Готово, – сообщила я.
Анеле повернулась ко мне. Подошла и принялась колдовать над моими волосами.
– Нашла она сову?
Я слегка нахмурилась, но Анеле уже мазала мне губы помадой, округлой, как подушечка большого пальца.
– Да, – ответила я. – Нашла. И сова загадала ей загадку – найти брауни.
– Черт побери, – пробормотала Анеле. Она обводила очертания моего рта, палец скользил по косметическому воску. – Извините, я вышла за край губы. – Она снова принялась накладывать помаду. – И в чем суть этой загадки?
Земля ушла у меня из-под ног, на краткий миг мне почудилось, будто дальняя молния дотянулась и пронзила меня, как перст божий.
– Не помню, – прошептала я.
