— Вера, чаго яны? — ошарашенно спросила баба Антоля.
Вера Михайловна Лигорская в ответ лишь безнадежно махнула рукой. Если бы ее дочери не были внешне похожи, она бы решила, что одну из них точно перепутали в роддоме. Уму непостижимо, как могли родные сестры так непримиримо ненавидеть друг друга. С самого раннего детства они ссорились и дрались с таким ожесточением, что порой женщине казалось, будто ее дочери готовы убить друг друга. Впрочем, взросление ничего не изменило: они уже не дрались, но их подлостям и гадостям не было конца, будто они стремились как можно сильнее уязвить друг друга, соревновались, кто сделает больнее.
Вере Михайловне были известны все слабые стороны Оли, но характер Маши, ее упрямство и своеволие женщина так и не смогла ни побороть, ни смягчить, ни принять. Именно поэтому в конфликтах, которые происходили между дочерьми, она всегда брала сторону старшей, осознанно или нет выделяя ее, отдавая ей предпочтение.
— Это не ребенок, а сущее наказание! — тяжко вздохнула Вера Михайловна.
К такому умозаключению она пришла пару лет назад, и только оно оправдывало ее в собственных глазах.
— Вера, да не обращай внимание: переходный возраст у нынешнего поколения, видно, затянулся. Машка — дитя еще! — попробовала вмешаться тетя Наташа.
— Дитя… Я бы тебе многое могла рассказать об этом дитяти!
— Мамуль, ну давай, не стесняйся, я-то знаю: как только за мной закроется дверь, ты начнешь перемывать мне кости! Кстати, не забудь рассказать о своем собственном слюнтяйстве по отношению к любимой старшей дочери! — огрызнулась Машка.
— А ну-ка, иди отсюда! — теряя самообладание, повысила голос Лигорская-старшая.
— С превеликим удовольствием! — отсалютовала дочь и направилась к двери. — Я что-то и правда задержалась здесь.
Высоко подняв голову и иронично ухмыльнувшись, Маша неторопливо прошествовала через комнату и покинула дом.
— Нет, ну вот как с ней можно нормально разговаривать? Все мои слова и действия воспринимаются в штыки, причем едва ли не с самого детсада! — последние мамины слова настигли девушку на крыльце. Маша обернулась и показала язык открытым дверям.
— Семейка шизофреников, блин! — пробормотала девушка и огляделась по сторонам, подумывая, куда бы пойти и где сейчас могут быть ребята.
На улице было все так же знойно. Шесть часов вечера, а солнце еще в зените. Эти июньские дни казались бесконечными…
Услышав, как за сенцами что-то грохнуло, Лигорская сошла со ступеней и завернула за угол.
— Так-так, — протянула девушка, упирая руки в бока. — Ты-то мне и нужен!
Сафронов — а это именно он за сенцами возводил какое-то сооружение — обернулся.
— У меня к тебе тысяча вопросов!
— Как тебе летний душ? — как будто не слыша ее, вопросом на вопрос ответил мужчина.
— Ты мне зубы не заговаривай! Ты зачем меня в лес сегодня потащил?
— За ягодами!
— Правда? Которых бабуле захотелось, не так ли?
— Ну-у-у… — протянул мужчина, не сводя с нее взгляда. — Не совсем!
— Вот как?
— Все просто: я хотел познакомиться поближе! — сказал он.
— Поближе, — повторила Машка. — И насколько же близко? Ты что, — девушка в крайнем возмущении повысила голос, — меня в лес потащил, чтобы…
— Эко тебя понесло, притормози! Ты что, думаешь, чтобы получить понравившуюся девушку, мне обязательно тащить ее в лес, а потом принуждать к чему-то? То есть, по-твоему, я ни на что другое уже не гожусь? — притворно возмутился мужчина.
Лигорская присвистнула.
— Ничего себе ты загнул!
— А почему нет? Ты девушка красивая, сама это знаешь, вот я и подумал: дай-ка приударю за Машкой!
Девушка засмеялась.
— И это, по-твоему, называется «приударю»? Ты что, придурок? Лучшего способа не нашел? Знаешь что? Вот там, в доме, целый выводок девок, как раз таких, за которыми ты можешь приударить, и они, поверь мне, будут этому безумно рады. А за мной, пожалуйста, не смей больше приударять и знакомиться ближе! — заявила Машка. — Слышал выражение: «По Сеньке шапка»? Так вот эта шапка не для тебя! Понял?
— А ты, собственно, кто такая? Королева английская? — не остался в долгу мужчина.
— Нет, не королева, но не та девушка, с которой тебе может хоть что-то светить!
— Слушай, ну и заносчива же ты! А сколько самомнения! Конечно, я на тебя и не собирался зариться. Кому ты нужна такая вредная!
— Нужна, можешь не сомневаться! — парировала девушка и, развернувшись, направилась к калитке на огород.
А Сафронов улыбнулся и покачал головой. Какой же взбалмошной и своенравной была эта девушка! Но ее кошачьи зеленые глаза вряд ли хоть кого-то могли оставить равнодушными.
Машка шла по огороду неторопливой развязной походкой, гордо вскинув голову. Спиной она чувствовала взгляд Вадима и пыталась не улыбаться. Девушка вспоминала смеющийся взгляд мужчины и понимала, что не так уж она и возмущена. Конечно, ее обвинения беспочвенны. Сегодня в лесу Вадим ни словом, ни взглядом, ни тем более прикосновением не вызвал в ней каких-либо опасений или подозрений. Но он зачем-то потащил ее в лес и девушка не верила, будто только потому, что она действительно понравилась ему.
